Мою единственную , здоровую 16-летнюю дочь убили в расцвете сил cо слов врача скорой помощи, которая объявила ее с бьющимся сердцем и пульсом «мертвой» для использования в качестве живого донора. Это незаконное, преступное воровство органов было организовано против моей дочери и нашей семьи посредством врачей, полиции и прокуратуры. В ночь с 8-9 апреля 2023 года в 22:30 мы вызвали скорую помощь для моей дочери Хадиджи, потому что ее артериальное давление было 100/48 (ниже нормы). Пришла врач Эллада Гардашова и дала ей при несколько дней державшемся на низком уровне давлении изопропил, анаприлин и третий неизвестный препарат, в результате чего дочь впала в кому. Каждый раз давая моей дочери лекарства, она требовала ее держать их под языком, чтобы усилить их действие. Действие анаприлина длится 20–24 часа, так что Гардашова, давая анаприлин моей дочери с пониженным давлением, планировала ее длительное пребывание в коме. Баллон с кислородом моей дочери ассистент Гардашовой дала не дольше 1-2 минут: для того чтобы моя дочь не выходила из комы. Так что Гардашова объявила мою дочь с бьющимся сердцем и пульсом «мертвой», и живой передала ее сотрудникам полиции из 34 отдела Хатаинского района, которые по ее вызову с диагнозом «смерть при враче» ворвались в наш дом ( 2 машины наряда оперативников). Поскольку, как констатирует записавший происходившее стажер-следователь, моя дочь была жива, а не мертва когда они ворвались в наш дом, они не имели права переступать порог нашего дома. Затем моя эксперт-сестра потребовала, чтобы Гардашова сделала Хадидже инъекцию адреналина для вывода ее из комы, но сотрудник полиции запретил врачу делать моей дочери укол. На самом деле Гардашова именно с этой целью и вызвала полицию, для этого она и объявила Хадиджу «мертвой», когда та была еще жива, чтобы оперативники не давали вывести ее из комы. Так что врачи передали дочь живьем полиции для донорства органов, хотя ни смерти, ни хотя бы смерти мозга не констатировалось. Все наши конституционные права обещанные законом Конституции были нарушены в нашем жилищном доме . Наше право на неприкосновенность жилья было попрано. Так, стажер-следователь Пюнхан Эйвазов в отчете написал, что Хадиджа была жива, когда полиция пришла к нам домой. Какое право имела полиция врываться в наш дом, когда дочь была жива? Полиция, тем более спецподразделение, да еще на двух машинах вызывается в случае смерти, а моя дочь была жива. Они сразу же, с двери стали требовать: «Она мертва, отдайте ее на экспертизу, она принадлежит государству». И в конце концов они расчленили моего ребенка живьем и беспощадно украли ее органы живьем в беспомощном состоянии комы. Они знали, что моя дочь жива, но воспользовались ее беспомощным коматозным состоянием и замучили ее до смерти. Наше право на жизнь, право на здоровье – все наши права растоптаны. Пока моя дочь находилась в коме, судебно-медицинский эксперт Шихаммедов Анар Нурмаммед оглы без анестезии изъял у нее костный мозг, все органы и ткани без исключения, написал в заключении: «после извлечения всех органов выяснилось, что скелет анатомически правильный». Он заклеил поверх нанесенных ей смертельных ран другую кожу, чтобы скрыть следы преступной кражи всех ее органов. 

Они спрятали от нас камеру из морга, хотя мы просили выдать нам ее; они также скрывают кардиограмму, которую Гардашова сделала у нас дома. Тем не  менее следственного заключения, основанного на словах Гардашовой о том, что у моей дочери не было ничего, кроме тахикардии предсердий, вполне достаточно (сатурация была 94). Все документы, имеющие отношение к убийству моей дочери врачами,  фальсифицированы. Так, убивший ее ради органов Шихаммедов приписал, якобы у моей дочери был цирроз печени, хотя на самом деле они и сами зафиксировали, что она белоснежная (а при циррозе человек желтеет). Шихаммадов приписал, будто у моей дочери была эмфизема легких, тогда как сам же пишет, что ее легкие эластичны (при эмфиземе эластичность теряется). Он приписал, будто у моей дочери была хроническая дистрофия сердца на фоне анемии, хотя у моей дочери никогда не было анемии или какого-либо другого состояния, которое могло бы привести к хронической кардиальной дистрофии (все доказательства имеются). В тот день к нам домой пришла также вторая врач скорой помощи, и эту вторую машину видели все наши соседи. Этого врача отправили из Центра неотложной помощи, когда мы просили послать с врачом антидот к анаприлину, и тогда Гардашова  велела по телефону в Центр: «пошлите ту-то», так что пришла ее знакомая врач. Вторая врач отсоединила кислородный баллон от дочери через минуту после подключения, на слова моей сестры: «Слава Богу, Хадиджа пошевелила пальцем». Я спросила: «Зачем ты отсоединила кислород? Подключи!» - Но несмотря на мою просьбу, она не подключила кислород к дочери. Она также не сообщила мне о том, что передает мою дочь полиции, тогда как та была еще жива, тем самым обеспечив кражу ее органов. Имя этого второго врача также скрывается. Донором может быть только здоровый человек. 

После этого полицейский обещал мне, что отвезет нас с дочерью в больницу, где имеется антидот и электрошокер, но вместо этого они отвезли нас напрямую в морг с живой дочерью в коме . В морге нам пообещали, что всего лишь возьмут кровь на анализ для того чтобы выяснить, что за неизвестное средство использовала Гардашова для того чтобы ввести дочь в кому, а после вернут ее мне через 5 минут. Я все равно не отдавала свою дочь и кричала: «Я не отдам свою дочь, я не отдаю ее!!!», но они силой отобрали у меня дочь. Анар Нурмамед оглы Шихаммадов и начальник судебно-медицинской экспертизы Хатаинского района Сайидаслан Агаларов , нарушили наши конституционные права, оставив пятерых родственников, включая мать, за охраняемой полицией закрытой дверью, и мучениями украли у моей единственной дочери-подростка костный мозг и все ее здоровые органы, цена которых исчисляется миллионами. 

Я требую, чтобы все преступники, организовавшие с целью получения денег зверскую кражу костного мозга моей дочери, 1 г которого стоит 39 000 манатов, (в организме подростка содержится 2 кг красного костного мозга), а также ее органов и тканей, были привлечены к уголовной ответственности. Они обманули меня и родственников, заявив, будто сделают только анализ крови. Вместо этого они по указанию стажера-следователя Хатаинской прокуратуры Пюнхан Эйвазова украли все ее органы без реанимации в выделяемое для этого время, без наступления смерти, без хотя бы подтверждения смерти мозга врачами-специалистами, без уведомления матери и без разрешения матери и родственников, тогда как у моей дочери бился в это время пульс, и она даже закрыла рот в морге. Я требую, чтобы был найден идентификационный номер органов моей дочери, которая стала жертвой донорства органов против воли и ведома всей нашей семьи , и запрещаю пересадку либо продажу любого органа или ткани, насильственно изъятых-украденных у моей дочери-подростка , кому бы то ни было. Я требую, чтобы все органы и ткани моей дочери, которая стала жертвой этой мафии, организовавшей донорство органов от нее живьем, были возвращены моей дочери и захоронены рядом с ней в ее могиле. В то же время я призываю все государственные структуры, включая религиозные учреждения, прекратить организацию «донорства по умолчанию» . Я призываю положить конец «трупному донорству», поскольку ради этого мою 16-летнюю дочь-подростка объявили «трупом» еще при жизни, в нарушение Конституции Азербайджана; ее мучениями расчленили заживо, даже не поставив в известность членов семьи. Пока мы с сестрой массировали дочь, проверяя ее пульс, мне даже не сказали, что собираются отвезти мою дочь в морг как «мертвую». И даже в морге у дочери бился пульс, а они украли ее органы, поставили перед фактом убийства и сказав: «Теперь вы можете забрать ее и похоронить». Я молю Бога, чтобы Он Заставил всех этих бандитов страдать так же, как они заставили страдать нас: «О Господи!, пусть им придется пройти через то же, через что они заставили пройти всю нашу семью». Я прошу президента Азербайджана взять под личный контроль это беспощадное убийство и привлечь к уголовной ответственности всех причастных к этому насильственному преступлению детоубийц.