После опровержения кафедры всемирной литературы МПГУ мне было прислано еще одно опровержение - от кафедры русской литературы МПГУ. Вот его текст: Заявление кафедры русской литературы по поводу интервью ректора МПГУ А.Л. Семенова Интерфаксу 3 июля 2014 г. В интервью говорится о том, что «Алексей Семенов опровергает информацию о сокращении в данном вузе спецкурсов по педагогическим специальностям», а также о том, что «сокращение предметной подготовки и важнейших профильных дисциплин в учебных планах учителей русского языка и литературы в 1,5-2 раза, о котором идет речь в петиции, не соответствуют действительности. “Такое сокращение даже не обсуждается”, – отмечает пресс-служба». Мы утверждаем, что все эти обвинения А.Л. Семенова в адрес автора петиции А.М. Камчатнова не обоснованны. Ректор сознательно вводит в заблуждение и Министерство образования и науки РФ, и Государственную Думу, и широкую вузовскую общественность. По нашему мнению, не А.М. Камчатнов, а сам А.Л. Семенов в этом интервью искажает реальные факты и допускает необоснованные обвинения членов трудового коллектива вуза, якобы пытающихся «остановить идущие в МПГУ процессы перехода к открытому и честному стилю руководства, коллегиальному принятию решений, декриминализации университета». С последнего обвинения хотелось бы и начать наш ответ г. Семенову. Он часто говорит о «честности» и «открытости», а как же все обстоит на самом деле? Взять хотя бы конкретную ситуацию с обсуждением новых учебных планов. Кто составлял эти учебные планы, по каким принципам, – неизвестно. Все делалось в глубокой тайне, чуть ли не конспиративно. Ни преподавательский состав, ни даже заведующие кафедрами не привлекались к составлению новых учебных планов. Их знакомили уже с результатами, с итоговыми цифрами, предлагая согласиться с келейно принятыми решениями. Нам так и не доложили, от кого же конкретно исходит навязываемая вузу новая концепция учебного плана: то ли от Стратегического комитета вуза, то ли проректора по международным делам, заведующего кафедрой методики литературы В.Ф. Чертова, то ли от проректора, заведующей кафедрой русской литературы XX-XXI веков и журналистики Л.А. Трубиной, то ли от заместителя декана филфака по учебно-методической работе О.В. Гордиенко, то ли от супруги ректора Семенова – Е.И. Булин-Соколовой? Автор упорно скрывается за этими лицами, которые на разных этапах согласования учебных планов руководили рабочими совещаниями, вот почему для краткости в дальнейшем изложении мы их будем называть «реформаторами». Сами беседовавшие с преподавателями кафедры «реформаторы», кроме Е.И. Булин-Соколовой, открещиваются от авторства. А.Л. Семенов в интервью Интерфаксу утверждает, что никакого сокращения «специализированных курсов» даже и не планировалось, что в таком виде этот вопрос даже и не обсуждался. Прежде всего, обращаем внимание на сознательную подмену понятий. В петиции говорилось о сокращении не «специализированных курсов», а профильных, базовых дисциплин предметной подготовки, которым авторы новых учебных планов хотели бы придать статус «спецкурсов», т.е. перевести их в разряд модулей, не обязательных для общего изучения. Это означает, что студентам предлагается слушать лекции по основным курсам по выбору и что далеко не все познакомятся с содержанием базовых дисциплин. Что же касается тезиса ректора о том, что сокращение профильных дисциплин в 1,5-2 раза «не соответствует действительности», приводим его в «соответствие с действительностью». Для наглядности сравним содержание предмета «история русской литературы», каким оно было до прихода «реформаторов» в наш вуз, и каким оно стало после их прихода. По старым учебным планам (до прихода «реформаторов») на дисциплины, читаемыми преподавателями кафедры, отводилось 9 семестров, а на историю русской литературы – 6 семестров: I курс, 1-ый семестр – устное народное творчество (фольклор); 2-ой семестр – древнерусская литература (XI – XVII века); II курс, 1-ый семестр – русская литература XVIII века; 2-ой семестр – русская литература XIX века (первая треть); Ш курс, 1-ый семестр – русская литература XIX века (вторая треть); 2-ой семестр – русская литература XIX века (третья, последняя, треть); IV курс, 1-ый или 2-ой семестр – история русской критики, текстология (2-4 курсы); V курс, 1-ый семестр – теория литературы. С появлением «реформаторов» стали составляться новые учебные планы. Их динамика была такова. Сначала (примерно в середине мая) нам предложили совсем исключить из учебного плана устное народное творчество, а всю историю русской литературы, с XI по XIX век, сжать в три семестра: древнерусскую литературу (XI – XVII века) объединить с XVIII веком, а XIX век было предложено сократить до 2-х семестров. Причем на устных совещаниях нам настойчиво внушалась мысль: включать в вузовские курсы преимущественно и даже только тех авторов и те произведения, которые изучаются в средней школе. То есть никаких там «Батюшковых», «Баратынских», «Тютчевых», «Фетов», «Полонских», «С. Аксаковых», «Лесковых», «Белинских», «Чернышевских», «Писемских» и прочих! Если, к примеру, изучается Пушкин, то упаси Господи тратить время на «Руслана и Людмилу», «Кавказского пленника», «Цыган», «Бориса Годунова», «маленькие трагедии», «Пиковую даму» и прочие «ненужные» школьнику произведения! Таким образом, кругозор будущего учителя, по мысли «реформаторов», не должен превышать кругозора ученика. Так они понимают «практикоориентированность» вузовского образования. Также изначально из программы подготовки учителей литературы были исключены такие важнейшие дисциплины, как теория литературы, русская критика, детская литература (применительно к нашей кафедре) и текстология. Теоретические аспекты литературоведения предлагалось, как в программе средней школы, излагать «попутно», по мере чтения историко-литературных курсов. Надо ли говорить, что подобная установка на беспрецедентное, катастрофическое сокращение ведущих курсов и дисциплин неизбежно ведет к маргинализации фундаментальных, базовых знаний предметной подготовки, размыванию ключевого для изучения литературы исторического принципа, о чем было отчетливо заявлено в петиции А.М. Камчатнова. После этой публикации ситуация, однако, несколько изменилась. Петиция в интернете стала набирать вес, за неделю она получила почти 6 тысяч откликов. И «реформаторы», наконец, вынуждены были вынести новый учебный план на широкое обсуждение, чего до сих пор они делать боялись. 9 июня 2014 года состоялось внеочередное заседание Совета филологического факультета, которое посетил сам г. А.Л. Семенов с супругой – уже тогда в ранге советника. Состоялся серьезный разговор. Прозвучали мнения представителей всех кафедр. В итоге «реформаторы» вынуждены были пойти навстречу требованиям кафедр – очень робко и с существенными оговорками, по сути, перечеркивающими их уступки. Что касается нашей кафедры, то на сегодняшний день ситуация такова: устное народное творчество «разрешили» ввести в учебный план в качестве самостоятельного предмета, но в каком виде! Всего 18 часов в семестр! (Вместо прежних 36). И это на предмет, который в школе, в младшем и особенно в среднем звене школьной программы (4-6 классы) составляет существенную долю школьной программы! Теория литературы (итоговый курс подготовки филолога, слушается на V курсе) теперь почему-то включена в пропедевтический курс «введение в литературоведение» и адресована первокурсникам! Историю литературы вместе с XX веком предлагают уложить в 7 семестров. Сколько нашей кафедре из них оставят «реформаторы» - неизвестно. Хорошо, если 5, а то и 4 – вместо 6 полноценных семестров по старому учебному плану. Это означает, что древнерусскую литературу и XVIII век нам обязательно придется объединять в один семестр, и тогда закономерно возникает вопрос: а как же быть с основами духовной культуры, которые закладываются именно в текстах древней русской литературы, органично связанной с основами православия? И как же быть со знанием основ эпохи Просвещения, с реформаторской политикой в сфере культуры и литературы Петра I и Екатерины II? В этом случае «крымский вопрос» так и останется для будущих учителей за семью печатями. Мы решительно настаиваем на разделении этих важнейших историко-литературных курсов по разным семестрам и на возвращении всего учебного плана по нашей кафедре к прежним 9 семестрам, а по историко-литературным курсам – к 6 семестрам. При этом, идя навстречу пожеланиям «реформаторов», мы согласны на компромисс. Чтобы усилить психолого-педагогическую и методическую составляющую новых учебных планов, мы готовы пожертвовать текстологией, историей литературной критики, включив содержание этих важных предметов частично в теорию литературы, частично – в историю литературы. Так что в негибкости и упорстве нас обвинить нельзя. Мы понимаем, что компромисс неизбежен, но лишь в разумных пределах. Не забудем, что положение с русским языком в общеобразовательной школе резко ухудшилось в значительной мере от пренебрежения русской классической литературой. Понимают ли это «реформаторы» и готовы ли они к преодолению кризиса в изучении русского языка и русской литературы? Вот в чем вопрос! Резюмируя, еще раз повторим: утверждение ректора А.Л. Семенова в интервью Интерфаксу о том, что новая администрация вуза не собиралась даже пересматривать планы предметной подготовки будущих учителей в сторону их сокращения, а всеми силами «радела» о сохранении их статус-кво, не выдерживает никакой критики. Не только собиралась, но и делала все возможное, чтобы провести эту установку в жизнь, причем в максимально разрушительной форме. У нас сохранились все варианты учебных планов на разной стадии их согласования с «реформаторами», и мы можем предъявить их любой проверочной Комиссии. В заключение – наш итоговый вопрос к А.Л. Семенову: Если уважаемый г. ректор так уверенно заявляет Интерфаксу о том, что никакого сокращения предметов не было и нет, то зачем тогда требование сократить штатный состав всех кафедр на 30% - 40% и последовавшее за ним распоряжение для всего ППС университета перейти на новые трудовые соглашения с резким понижением ставки до 0,75, а то и до 0,5 и 0,25 нагрузки? Как тут быть с «честностью» и «открытостью», г. ректор? Кафедра русской литературы". Читая такое, не перестаешь удивляться. Нет, не тому, что г-н Семенов оказался банальным лжецом, а тому, с какой наглой уверенностью он разрушает то, что не им создавалось, что выстраивалось десятилетиями. Откуда он черпает свою силу? Из своей тупой ограниченности? Или он всего лишь выполняет заказ какой-то боле могущественной силы? Ведь если это государственная политика, то это политика метрополии в отношении колонии. Александр Камчатнов