Здравствуйте! Хочу рассказать историю моей родной сестры. У нее нет одного яичника, в одной почке стоит стенд.  Она забеременела в декабре 2015 года. В Январе я пошла с ней в женскую консультацию, чтобы она встала на учет по беременности. Врач акушер - гинеколог Макарова Инна Алексеевна дала направления на анализы и каждый поход в консультацию ее сопровождала я или мама. Врач не дала никаких отрицательных доводов, что ей нельзя рожать, а наоборот сказала, что нужно родить. Макарова И. А. ушла в отпуск, вместо неё мою сестру вела Чередник Ирина Ольгертовна. В Марте месяце она начала жаловаться, что у нее болит поясница, врач уверила, что это нормально. Делались узи. Сдавались анализы крови и мочи, ничего плохого врач не видела. Боли становились чаще и сильнее. Мы вызывали скорую помощь неоднократно, так как у нее температура поднималась очень высокая. Сильно падало давление. Приезжала бригада, делали укол и уезжали. Дали совет, чтобы она обратилась к своему терапевту. Врач - терапевт Морозова, тоже не увидела ничего страшного в ее анализах. И назначила лечение от простуды. Температура то падала, то поднималась, боли не прекращались. В июне месяце  ей дали направление в больницу им. Пирогова, но ее отказались госпитализировать, объяснили отказ тем, что у них нет мест и нет угрозы выкидыша.  Её муж повез в больницу им. Середавина, там с низким давлением и  плохими анализами, спустя четыре часа ее положили в хирургическое отделение. В ночь поставили капельницу, от которой ей стало тяжело дышать. Медсестра этого отделения не хотела убирать эту капельницу, но все же убрала. Утром следующего дня, мою сестру начало сильно рвать и давление упало до 50/30, её экстренно перевели в реанимацию. Обследовали долго и многие врачи. Принял врач уролог. После УЗИ, было решено поставить микростому в правую почку. После установления микростомы, был взят анализ жидкости, выходивший по ней. Сестре не стало легче, наоборот, ее постоянно тошнило и поднималась температура. Врачи урологи, гинекологи и реаниматологи сказали, что состояние критическое. Пока решалась ситуация об оперативном вмешательстве, сестру подключили к кислородному аппарату. У нее перестали работать легкие и ее подключили к аппарату. Я, с медсестрой, отвезли ее на МРТ, которое она с трудом выдержала, так и не смогла пройти его до конца. Врач сказал, что у нее правая почка гнилая! В обед 22 июня пытались поднять давление, гемоглобин, делали переливание крови, чтобы сделать операцию. Врач уролог перед операцией сказал, что состояние критическое и о жизни ребенка не может идти и речи, вопрос стоял в том, выживет ли она. Врачи не давали никаких шансов. Её увезли в операционную, сделали кесарево сечение, удалили почку, вторую прочистили. Во время операции, у моей сестры отказали легкие и ее подключили к аппарату ИВЛ. После операции, вернули в реанимацию, где организм не справился с наркозом и врачами было принято решение, погрузить её в искусственную кому. После всего этого, врачи сообщили нам, о том, что ребенок родился здоровенький, но слабенький. А сестра находится в коме и шансы на жизнь равны нолю. Мы с мамой, по просьбе врача, пошли в женскую консультацию, что бы забрать все анализы, которые она сдавала, но Макарова И. А., сначала, отказалась нам отдавать и сказала, что сестра не ходила на прием с февраля месяца. Говорила, что она приходила по месту жительства, по ее словам, никого не было дома, звонила ей и её мужу, но никто не отвечал. Такого не может быть, потому что она из дома мало куда уходила и кто-нибудь дома постоянно находился. На её телефон и телефон мужа не поступало звонков. А на прием она одна ни разу не ходила, с ней была я, мама или её муж.

Ребенок был здоровенький, но слабый. Его  унесли в реанимационное отделение новорожденных и недоношенных детей педиатрического корпуса. Мы каждый день звонили и узнавали состояние малыша, у него не было ни заражения крови, не выявили никаких патологий, единственное у него не раскрылись легкие, он находился под аппаратом. Месяц у малыша было стабильное состояние. Как говорили врачи, что ничего страшного, малыш практически здоров, легкие полностью не расправились, полностью самостоятельно не мог дышать. Он кушал, пищу усваивал. Мама малыша, придя в сознание, была переведена в общую палату. На следующий день, после перевода она пошла знакомиться с сынишкой и после этого ходила в реанимацию каждый день. Ему клеили обычный пластырь на щечки, а когда меняли, отрывали прямо с кожей. У него, на крохотном личике, были глубокие болячки. Педиатр, который наблюдал моего племянника, ушла в отпуск, вместо нее назначили другого педиатра. Он сказал нам, исходя из истории малютки, что на седьмой день ему занесли инфекцию, у него началась пневмония! Мы все были в шоке! Почему педиатр не сообщила об этом родителям малыша? 31 июля, когда сестра позвонила в реанимацию, ей сказали что у мальчика желудочное кровотечение, состояние резко ухудшилось (врач сообщил, что у ребенка жизненные силы на исходе). Сестра с мужем звонили каждый час. В семь часов вечера того же дня, сказали, что состояние стабилизировалось ( стабильно тяжелое), кровотечение остановилось. А где то в десять часов вечера позвонили и сообщили о смерти мальчика. Сказали, что умер от сердечно – легочной недостаточности, которую исключали ранее. Как такое можно оставить безнаказанно?? Смерть-это последствие халатности, которое невозможно исправить! Мы требуем наказания для тех, кто убивает звание Врача, кто не выполняя своих прямых обязанностей привел к тому, что на этом свете нет больше месячного ребенка, папиной и маминой радости по имени Максимка.

Моя сестра перенесла семнадцать  операций. У неё нет половины органов. Она больше не может иметь детей. Оставшиеся органы поражены поликистозом. А врачи, чья халатность привела к такому, продолжают работать...