Уважаемый Владимир Владимирович, Павел Алексеевич, Элла Александровна и Юрий Яковлевич!

Почти 1,5 года через суд я пытаюсь добиться права получать детские пособия, которых меня лишили!

 Прошу Вас вникнуть в суть моей проблемы, связанной с содержанием законов и их применением, с которой лично я столкнулась в г. Твери, но которая может произойти где угодно в России и коснуться каждого. Особенно ее решение важно именно сейчас, в период отсутствия стабильности на рынке труда, причем в большой степени важно для матерей и тех, кто планирует ими стать.

В апреле 2009 г. я устроилась на работу главным бухгалтером в частную компанию. Занимающая эту должность сотрудница, будучи беременной, ушла в отпуск по беременности и родам, и мое оформление на работу производилось по срочному трудовому договору. Предполагалось, что я буду работать до тех пор, пока основная сотрудница не выйдет на работу после окончания отпуска, соответствующего рождению ребенка. Следует иметь ввиду, что законодательство в связи с нахождением женщины в «интересном» положении предусматривает отпуск по беременности и родам (нормальной продолжительностью 140 дней), предоставляемый в последние недели беременности, отпуск по уходом за ребенком до достижения им возраста 1,5 лет и отпуск по уходу за ребенком до достижения ребенком 3-х лет.

Отмечу, что в моем трудовом договоре условие о сроке сформулировано как «до фактической даты выхода основного работника из декретного отпуска». В этой связи обращаю внимание, что понятие «декретный отпуск» в законодательстве РФ отсутствует. Используемое в просторечии выражение «декретный отпуск» своим происхождением обязано названию документа, а именно Декрету СНК «О пособии по беременности и родам» от 17(24).11.1917 г., впервые в мире предусмотревшему право на отпуск по беременности и родам. Таким образом, под декретным отпуском может подразумеваться лишь отпуск по беременности и родам. Иногда содержание указанного понятия в просторечии расширяется и включает в себя также отпуск по уходу за ребенком, максимальная продолжительность которого, установленная законом – до достижения ребенком возраста 3-х лет.

В связи с этим, полагаясь, как мне кажется разумно и добросовестно, на то, что окончание отпуска подразумевает выход работника на работу, я полагала, что мой трудовой договор заключен на время не более, чем по достижении ребенком основного работника трехлетнего возраста.

Отпуск до достижения её ребенком возраста 3-х лет завершился 10 июля 2012 г. Однако основная работница по его окончании на работу не вышла. При этом вначале она находилась на больничном, затем оформила отпуск без сохранения заработной платы, а по его окончании – ушла в отпуск по беременности и родам уже за другим ребенком.

Частью 4 ст. 58 Трудового кодекса РФ предусмотрено, что продолжение работы временным работником по окончании срока действия срочного договора преобразует соответствующий договор в бессрочный.

Поскольку срок предполагаемого при заключении трудового договора «декретного отпуска» основного работника истек и каких-либо дополнительных соглашений об изменении условий о сроке моего трудового договора не заключалось, я, опять же как мне кажется, разумно и добросовестно, стала считать, что теперь моя работа строится на условиях бессрочного трудового договора.

Дополнительным подтверждением этого моего мнения стало истечение в апреле 2014 г. 5-ти лет со дня приема меня на работу, что согласно той же ст. 58 Трудового кодекса является предельным сроком действия срочного договора.

Все изменилось в августе 2014 г., когда  основной работник вышел на работу досрочно из отпуска по уходу за вторым ребенком.

Ввиду её заявления о выходе на работу я была уволена по «окончании срока трудового договора». При этом в 2013 г. я родила ребенка и находилась в отпуске по уходу за ним до 3-х лет.

Тут и началось самое интересное.

 Помимо того, что находилась в отпуске по уходу за ребенком, к моменту своего увольнения я была тоже в «интересном  положении» на 7-м месяце, рассчитывая при этом на предусмотренную федеральным законом «О государственных пособиях гражданам, имеющим детей» поддержку в виде социальных пособий – пособия по беременности и родам и пособия по уходу за ребенком до полутора лет в размере, установленном этим законом для лиц, подлежащих обязательному социальному страхованию, т.е. имеющих действующий трудовой договор. Согласно этому закону размер пособия таких граждан исчисляется исходя из их среднего заработка (40%) за 2 предшествующих года. Тут же отмечу, что право на пособие по уходу имеют и неработающие граждане, однако его размер (в 2014г.)                     всего 2576 рублей 63 коп., но вот пособие по беременности и родам (140 дней) рассчитывается как 100% от среднего заработка неработающим не положено! Нужно при этом иметь ввиду, что работодатель, выплачивающий пособие работнику, не несет никаких потерь, т.к. выплаченные им средства в полном объеме возмещаются ему Фондом социального страхования.

Таким образом, уволив меня, работодатель фактически лишил меня пособий, на которые я правомерно рассчитывала. Более того, фактически я не могла получить и пособие в минимальном размере (который почти в 6 раз меньше того, который мне обязан был бы выплатить работодатель), поскольку обращение за ним в орган социальной защиты и его получение до разрешения моего спора с работодателем в дальнейшем могло бы трактоваться как злоупотребление правом в случае восстановления меня на работе.

Полагая, что мой трудовой договор давно является бессрочным и мое увольнение незаконно, я обратилась в Центральный районный суд г. Твери.

После многочисленных судебных заседаний (для количества которых, как представляется, никаких объективных причин не было, особенно, учитывая, что все это время пособий я не получала), в восстановлении меня на работе суд отказал. Суд счел также, что увольнение на 7-м месяце беременности, во время отпуска по уходу за ребенком, было законным ввиду отсутствия вакантных должностей для перевода! О каком переводе может идти речь, если я на момент увольнения находилась в декретном отпуске?

 По иному решила коллегия судей апелляционной инстанции Тверского областного суда. Она учла вышеприведенные нормы Трудового кодекса РФ и признала, что условие о сроке моего трудового договора утратило силу в связи с продолжением мной работы по его окончании, а потому уволить меня было нельзя.

После этого я была восстановлена на работе и, казалось, получение мной пособий, за которые я боролась почти год, стало реальным.

Однако в дело "вмешался" Президиум Тверского областного суда, который усмотрел в деле существенные процессуальные нарушения. По мнению президиума нарушения выразились в том, что к участию в деле не была привлечена основная работница (к которой у меня не было никаких претензий и которая, к слову сказать, сама, зная о судебных решениях по моему делу, обжаловать их не пожелала), а также в том, что повестку апелляционной инстанции от имени работодателя получила та самая работница. Применительно к последнему доводу работодатель в своей кассационной жалобе ссылался на то, что не знал о дне заседания, поскольку повестку от его имени получило заинтересованное лицо. При этом ни работодателя, ни президиум Тверского областного суда не смутил тот факт, что сам работодатель и уполномочил эту работницу получать от его имени почту, а апелляционный суд на такое уполномочие никаким образом влиять не может.

В результате президиум отменил вынесенное в мою пользу решение и направил его на новое рассмотрении в апелляции, а новая апелляция… в отсутствие представителей как работодателя, так и нового «заинтересованного лица» - основной работницы, не посчитавших нужным прийти, видимо, зная о предстоящем решении, в восстановлении на работе мне отказала. Выплата пособий вновь прекратилась.

Помимо прекращения выплаты пособий ситуация с моим увольнением привела к потере и моего страхового стажа.

 История моих судебных разбирательств показывает, что формулировки Трудового кодекса РФ, касающиеся срочных трудовых договоров, могут толковаться двояко. При таких обстоятельствах работник, как, впрочем, и работодатель, никогда не может быть уверен в правильности понимания условий своей работы, т.е. в своем будущем и стабильности своего настоящего, что дискредитирует трудовое законодательство, а с учетом конкретной ситуации – наличием у меня малолетних детей при невозможности получения пособий в ожидаемом размере и порядке, дискредитирует конституционный принцип социальности нашего государства.

Особое внимание обращаю, на деятельность органов прокуратуры в моем деле, что позволяет по иному оценить их  роль в общественной жизни.

По указанным трудовым спорам является обязательным участие прокурора, являющегося согласно закону «государевым оком» за соблюдением законности в стране. В отличие от являющихся независимыми судей, прокуратура представляет собой единую централизованную систему. Исходя из этого представляется, что любой представитель прокуратуры на любой стадии дела должен выражать единое и единственное мнение, поскольку законность может быть только одна.

В описанной выше ситуации перед вынесением решения Центральным районным судом г. Твери прокурор давал заключение о законности моего увольнения, при первом апелляционном рассмотрении – о незаконности моего увольнения, при рассмотрении дела президиумом Тверского областного суда – о незаконности апелляционного определения, и при втором апелляционном рассмотрении – вновь о законности моего увольнения. Особенно интересно, что мнение прокурора неизменно совпадало с вынесенным в последствии судебным актом. Так чьи же интересы защищает прокуратура???

 

В связи с изложенным считаю необходимым и прошу Вас принять меры для изменения трудового законодательства и законодательства о выплате пособий матерям с тем, чтобы исключить двусмысленное понимание условий о срочности трудового договора и обеспечить в схожей ситуации непрерывную выплату работнику, в т.ч. уволенному, пособия, равного по размеру пособию, выплачиваемому застрахованному лицу, по крайней мере, до окончания судебных разбирательств с работодателем, а также проанализировать деятельность судебной системы и прокуратуры в моем деле.

 Пожалуйста, возьмите дело под личный контроль!

 В настоящее время в Верховный суд РФ мной направлена кассационная жалоба (Дело №2-3535/2014 Центрального районного суда г.Твери, ответчик ООО «Факт Сервис»). Не исключено, что от его исхода будет зависеть рассмотрение судами и других подобных споров.