Друзья, депутат А.С. Соловьев продолжает тайное делать явным - прочтите его ответ нашему соратнику - https://cloud.mail.ru/public/gT91/Fzr1DA1F4

А это ответ депутату:

Глубокоуважаемый Александр Сергеевич,

Вы несправедливы,  говоря, что я невнимательно читаю Ваши ответы на мои обращения к Вам.     Я реагирую буквально на каждый пункт ваших писем.

Вы пишете, что привели «достаточно подробные разъяснения существующей в соответствии с действующим законодательством возможности привлечения к ответственности за проведение калечащих операций на животных без наличия ветеринарных показаний к их применению».

Но действующее законодательство не предусматривает возможности привлечения к ответственности за проведение калечащих операций на животных без наличия ветеринарных показаний, в противном случае, не было бы необходимости вносить поправки, запрещающие подобную деятельность.

Проведение нелечебных операций также не подпадает под статью 245 Уголовного Кодекса, так как в этом деянии отсутствует состав преступления.

Меня интересовал механизм реализации новых поправок о запрете проведения на животных без ветеринарных показаний процедур, направленных на хирургическое изменение их физиологических свойств, но Вы из раза в  раз обходите этот вопрос.

Единственное, что удалось найти на эту тему в Ваших ответах это только то, что поправка «позволит не собирать необходимую доказательную базу и упростит процедуру контроля за соблюдением соответствующих требований».

Пора, наконец, Александр Сергеевич, прекратить упоминать про сбор доказательной базы, так как он не актуален ни с поправками, ни без них.

Некому собирать эту доказательную базу, нет заинтересованных лиц, и это очевидно.

К сожалению, Вы также не раскрываете, каким образом упростится контроль за соблюдением запрета, если поправки будут приняты.

Предположим, что поправка принята, и ветеринарная клиника попытается ее реализовать. В этом случае ей придется взять на себя риск определения перечня процедур, направленных на изменение физиологических свойств животного.

При этом степень  понимания ветеринарной клиникой или отдельно взятого ветеринарного врача того, какую именно процедуру следует считать процедурой, изменяющей физиологические свойства животного, может сильно разниться.  Это, в свою очередь, не позволяет обеспечить единообразное понимание и применение нормы, что, как следствие, приведет к противоречивой правоприменительной практике.

Законодатель  ставит ветеринарные клиники в затруднительное положение, перекладывая на них ответственность за выбор запрещаемых процедур.

Первая редакция законопроекта №1137848-7 предлагала законодательным органам субъектов Федерации самим определять списки нелечебных операций, но эта редакция не прошла. Вторая редакция предлагает сделать то же самое, но только не субъектам  РФ, а ветеринарным клиникам.

А вот на владельца ничего не накладывается, ответственность ложится только на ветеринарную клинику, которая проводит «процедуру, направленную на хирургическое изменение физиологических свойств животных». Так что спрос, увы, по-прежнему будет создавать предложение.

К сожалению, Вы не раскрываете и тезис о том, как поправка «упростит процедуру контроля за соблюдением соответствующих требований», кто и как будет контролировать «соблюдение».

Вы указываете, что «введение запрета станет дополнительным препятствием для их проведения на территории Российской Федерации», но при этом, из текста не ясно, что является основным препятствием на пути нелечебных операций.

Идея «комплексного подхода» к нелечебным операциям принадлежала Вам, хотя, мы, подписанты и участники кампании за запрет операции «мягкие лапки» вели ее только в этих рамках. Выясняется, что комплексный подход имеет существенные недостатки.

Вызывает удивление Ваше заявление  «о несостоятельности с юридической точки зрения» требований о внесении конкретного списка нелечебных операций, проведение которых без ветеринарных показаний считается жестоким обращением с животным.

Вы полагаете, что 24 страны, запретившие проведение конкретных нелечебных операций без ветеринарных показаний, действовали юридически необоснованно?

Кроме того, Министерство сельского хозяйства (далее – Министерство), говоря о нецелесообразности запрета нелечебных операций, перечислило следующие основания:

1.      нелечебные операции подпадают под определение жестокого обращения ФЗ-498.

2.      статья 137 Гражданского Кодекса;

3.      пункт 2 статьи 1 ГК РФ, в соответствии с которым гражданское право владельца можно ограничить только в случае наличия федерального закона и угрозы конституционному строю.

Министерство сельского хозяйства ни разу не аргументировало нецелесообразность запрета тем, что нелечебные операции регулируются Законом о ветеринарии.

Наоборот, оно сообщало, что «в предмет регулирования ветеринарного законодательства Российской Федерации вопросы гуманного отношения к животным не входят, так как не решают задач, установленных Законом о ветеринарии».

Цель внесения в закон ФЗ-498 запрета конкретных нелечебных операций, проводимых без наличия ветеринарных показаний - установление этических норм взаимодействия человека с животными. И именно это является предметом регулирования Закона ФЗ-498.

Далее Вы сетуете на то, что «отсутствие лицензирования ветеринарной отрасли ограничивает возможность решения вопроса о запрете проведения калечащих операций на животных без наличия ветеринарных показаний к их проведению через ветеринарное законодательство».

Общеизвестно, что лицензионными требованиями и условиями осуществления ветеринарной деятельности является соблюдение требований нормативных правовых актов Российской Федерации в области ветеринарии.

Из этого следует, что не отсутствие лицензирования ветеринарной деятельности ограничивает возможность решения вопроса, а отсутствие соответствующих нормативно-правовых актов в ветеринарном законодательстве.

К вопросу о новой теме «сохранения типичных признаков породы», неожиданно возникшей в результате правки первой редакции законопроекта.

Разве в отзыве Правительства РФ были какие-то замечания на эту тему? Нет. И ведь в новой редакции запрета процедур, направленных на хирургическое изменение физиологических свойств животного, не упоминаются ни хвосты, ни когти, ни голосовые связки.

Можно самостоятельно выбирать, какую процедуру считать жестоким обращением с животными, а какую нет. Но теперь базовый закон о защите животных от жестокого обращения будет в деталях нормировать, кому следует обязательно отрезать хвосты и уши, а кому можно и нет.

По моему оценочному суждению, вносимые поправки не согласуются с общеправовым критерием ясности, определённости и недвусмысленности правовой нормы.

Следует обратить Ваше внимание и на первую часть поправки 1', которая с той же степенью «ясности» говорит о «мерах по предотвращению появления нежелательного потомства у животных».

Очевидно, целью внесения этой нормы было формирование правильного отношения граждан к вопросу кастрации. Именно эта мера позволяет гуманно, без вреда для здоровья животного эффективно бороться с нежелательным потомством. 

Но из поправки не следует, что именно эту меру законодатель имеет в виду и что именно ее он не относит к жестокому обращению к животным. 

Поправка имеет все шансы ничего не поменять в отношении граждан к кастрации.
С принятием  же законопроекта с поправками о купировании ушей и хвостов, - как пишете Вы сами, - фактическая ситуация не претерпит изменений.

К большому сожалению, принятие законопроекта не исправит ничего из «поправляемого».