Как прошли прения сторон по моему уголовному делу. Готовлюсь к последнему слову. Приходите 13 октября!
В прениях выступление прокуратуры больше напоминало приговор по делу. Сторона обвинения запросила у суда аж 4 года лишения свободы в колонии общего режима для меня: https://cutt.ly/pBhblzL После такого было невероятно тяжело собраться с силами и выступить.
Я обратил внимание суда на то, с какого периода и по каким основаниям органы правопорядка установили за мной наблюдение в офисе. С чего началось уголовное дело? С постановления об установлении за мной оперативного наблюдения от 31 октября 2019 года. Что послужило обоснованием установления за мной наблюдения в офисе по адресу г. Челябинск, пр. Ленина, д. 35, офис 203 — «наличие фактов нарушения налогового законодательства, отмывание денежных средств, неуплата НДС, обналичивание, работа с фиктивными компаниями и организациями», меня как индивидуального предпринимателя и директора ЧРОЭО «Экологический консалтинг».
Данные основания абсолютно надуманные. Они не имеют под собой каких-либо фактических обстоятельств. В деле отсутствуют факты совершения мной или организацией, которую я возглавляю, нарушений: налогового законодательства, работы с фирмами-однодневками, обналичиванием и прочим.
Я считаю, что правоохранительные органы преследовали цель — не изобличить нарушителя налоговой дисциплины, а собрать данные и организовать провокации в отношении меня как юриста, который являлся инициатором судебных разбирательств по экологически опасным производствам в Челябинской области (в частности Томинского ГОКа, принадлежащего компании РМК).
По вопросу полученных от Шейна М.Г. денежных средств обратил внимание суда что в дело попали только те материалы наблюдения, которые хоть как-то позволяют сформировать «картину преступления». Но если я свои обязательства не выполнил в марте 2020 года (апреле, мае — даты в показаниях потерпевшего разнятся), и Шейн М.Г. привлек «других юристов, которые обнаружили ошибки в моих действиях», то почему никто не обратился ко мне с требованием расторгнуть договор, вернуть полученное, не отстранил меня от дел в марте 2020 года (апреле, мае), а наоборот — продолжил активно привлекать меня к работе по иным задачам и вопросам? Почему не пошли в полицию раньше, если я «обманул» Шейна М.Г.? Собирали информацию далее? Почему «другие юристы» Максима Геннадьевича не изменили позицию по иску, а при обжаловании решения никаким образом не дополнили доводы, которые были в иске, ранее составленном мной? Вопросы остаются открытыми.
И никто не учел, что, возможно, в действиях Шейна М.Г. было желание не платить по договору купли-продажи доли, дабы забрать управление в ООО «УЗГА» с наименьшими затратами. Такой способ захвата управления в ООО часто используется, вроде как в рамках закона: подписал договор, чуть заплатил, а дальше — в суд снижать стоимость доли.
По Ятайкину Д.В. действия оперативных работников по организации провокации были более креативными. Обладая связями в ОБЭПе ГУВД Челябинской области, Ятайкин обратился к ним с вопросом о возможном решении своего дела по иску к ООО АЗК Новатэк. Видимо, на этой стадии он и попал в число «заинтересованных лиц». Организовать доставку до меня ответа не составило труда: пришли в офис, сообщили. И никаких секретных разговоров. Все открыто, записано в Вайбере и в телефонном разговоре.
В деле не указано, какие действия я предпринимал по подготовке преступления. Затягивал срок рассмотрения? Нет. Не слушал указания Ятайкина Д.В. по работе с экспертной организацией? Нет, своевременно и в полном объеме выполнял поставленные Ятайкиным Д.В. задачи. То, что эксперты напрямую работали с Ятайкиным, составляли заключение, исходя из пожеланий Ятайкина Д.В., указано в деле. Никто экспертов в уголовном деле не допрашивал, не посчитали необходимым учесть, что эти обстоятельства влияют на оценку действий Ятайкина Д.В. Свидетель Астахов, якобы друг Дмитрия, активно создавал картину преступления: не помня, что и когда он читал, то ли видел, то ли нет.