(из обновления Елены Хмелевой https://goo.gl/qjbUJP
11 ОКТ. 2018 Г. —
Ну, вот, случилось. Я посмотрела «нежнейшую» из картин о притравочной станции, «чудесную», «поэтичную», «честную», в общем, ту, о которой (Пиф-паф! Ой, ой, ой!) ещё 25 сентября рассказал в своей передаче Иван Ургант https://youtu.be/d7cEmK49cbw
Лично для меня ключевой момент проявился в самом начале, в титрах, где значилось: «При поддержке Министерства культуры». С этого момента, моя раскрытая челюсть не закрывалась уже до конца.
Солидное министерство, солидная поддержка, а значит, и цели солидные.
Главный герой фильма, Егорка, ветеринар. Он же обладатель нежнейшего сердца и претендент на «героя» (другой претендент, очевидно, хозяин притравочной станции). Парень спит с козами, спасает собаку и носится с ней, как Леон с кактусом (см к/ф «Леон»). Оговорюсь, у Леона был не кактус, а другое растение, но «кактус» беру для яркого словца.
Они, Егорка и Леон, и вправду похожи. Оба личностно неразвитые, с психической травмой из детства. Вот только Леон стреляет, а Егор раздаёт тумаки.
Полученный образ «тянет» не только на кинематографическую классику, но и на литературную. В чём-то ведь Егорка – тот же Дон-Кихот. Во всяком случае, в том, что касается мельниц. Егор с остервенением топчет дрон, который запустили зелёные, бьёт хозяину морду, но это всё не просто так, а со смыслом. С глубоким, наверное, не каждый поймёт.
Действие запускает фраза: «Белку подрали!» (Белка – это и есть собака, с которой таскается русский Леон), и тут, собственно, и начинаются перипетии. (Кто подрал, остаётся за кадром. Такие раны мог бы нанести медведь, но на ИТС только лисы…)
Фильм старается быть честным. По крайней мере, такова заявка. Натурально смотрятся рожи сидящих за столом людей – владельца станции Николая Ивановича, его жены, дочери, полицейского чина. Прошу прощения за грубое слово, но кроме как рожами, эти лица не назовёшь.
Честно показаны клетки (крошечные), честно (ну, почти что) притравка. Притравочных животных вытряхивают в «нору», как картошку из мешка. И в «норе» им явно достаётся. Вон у собачек пасти в крови. В общем, правда жизни, да и только. Странно, однако, почему собаки в ранах, а на лисах хоть бы царапина... И барсук после притравки, будто с прогулки… «Отличная хватка! Горло!» И кому это они «Горло!» кричали??!
Честно показана семья притравщика: дочура (вожделеющая мать-одиночка, она же «Бабулечка-Ягулечка», по словам малолетнего сынка), скабрёзная бабушка (которая, кроме «вздрестнуть», не находит слов для общения с внуком), сам внучок в шапочке с черепами. Язык, на котором они общаются, вполне подошёл бы смотрителям общественных уборных («срут», «жопа», «х…ня»). Но это для режиссёра фильма Натальи Мещаниновой ягодки, «печальная вещь», сама она намного круче и тяготеет к нецензурной лексике.
А какие у детей игры! Захватив ведро без донышка, внук Ваня и его товарищи ловят по двору цыплят, а поймав, накрывают ведерком, снимают штаны и садятся голым задом в дыру. Игра, собственно, в том, что цыплёнок должен в этот зад клюнуть. В общем, люди-уроды, и сами себе притравка, и младшее поколение, возможно, переплюнет старших (мечта Вани, когда вырастет, убить мамульку («бабусю-ягусю»). В общем, правда жизни.
Но вот у ворот станции появляются новые действующие лица - «зелёные», и колёса сюжета, скрипя, приходят в движение.
Зелёные – несуразные, сразу видать. У девицы синие волосы. (Хотя «честнее» их было бы сделать зелёными, ведь автор так падок на метафоры). Разве могут быть синими волосы у нормальных людей?! И, с другой стороны, у кого ещё такие могут быть, как не у этих недоумков?
Срут, небось, в кустах, - со злобой говорит хозяин, - а ещё зелёные. Засранцы!
Ну, вот. Столпились «засранцы» у ворот, вопросы задают. В каких, мол, условиях лисы проживают? Ну, им, понятное дело, от ворот поворот. Так они не успокоились - дрон пустили. Егор раньше не имел дела с дронами, но на всякий случай машину топчет. Соображает, что надо вытащить плёнку.
Он предан хозяину, как собака, чувствует – от зелёных Зло. А хозяин недоволен. Дурачина, зачем растоптал? Они ж всё засняли, теперь с тебя, дурака, сто тыщ потребуют.
Затаился Егор. Обиду копит.
А тут зелёные откуда ни возьмись - лис повыпускали. Погоня, драка, в общем, сплошной экшен.
Стычка с «засранцами» - кульминация действа, и «раскрывает» образ хозяина. Мы видим всю глубину его переживаний. Оказывается, он не урод, а очень даже человек, и, возможно, с большой буквы: лис по именам зовёт, заботится о них, как о собственных детях. Нет, даже больше. Судите сами, после преступления «засранцев» самолично обзванивает знакомых охотников, упрашивает их не охотиться рядом со станцией. «А то всех поубиваете…». Вместе с помощниками разносит по лесу молоко. И, вот диво, лисы возвращаются! Правда, не все.
Поиски продолжаются на следующий день, но вместо лис находят трупы. «Подрали!» Кто? Режиссёр не уточняет.
Горю Николая Ивановича нет предела. Он стелет куртку под трупы лис. И далее совсем уже правда жизни – хоронит их почти возле дома, и (вы ещё сомневались?!) устилает яму другой курткой. Вот какой он!
Образ «зелёных» развенчан навсегда!
Однако, нервы Николая Ивановича на пределе. Не в силах вынести потери, притравщик запивает.
Преданный Егор с отчаяния отправляется в палаточный лагерь и, заблокировав входы в палатки «засранцев», избивает их железной трубой. Вот он какой! Вот каково его преданное сердце!
Однако, сколько история ни вейся, требуется развязка. Ночью в сторожку Егора ломится хозяин и требует спирта. В процессе обыска чуткому сердцу дают понять, что и дом, и всё, что в нём, не его, а Николая Ивановича, и образ ветряных мельниц застилает глаза нежному Егорке. Не в силах выдержать несправедливости, Егорка избивает хозяина, да так, что костяшки его пальцев в крови. Что же делать теперь герою? Знамо дело, бежать! И вот уж Егорка, словно локис, несётся с собакой на шее в лес (см к/ф «Локис»).
В какой-то момент, решив вернуться, он видит милицейскую машину. Значит, хозяин «сдал». Долго ли, коротко ли скрывается Леон-Локис в лесу, но идти ему некуда, путь один – на ИТС. И вот, возвратившись на станцию, Егорка прячется в собачьем вольере и запирается изнутри.
Выходи! – слышит он наутро. Это хозяин пришёл кормить псов, и оказывается, милиция приезжала не из-за того, что Егорку сдали, а потому что за него переживали. Об избиении Николай Иванович не говорит ни слова. Наверное, забыл, или ум отшибло.
Вот он какой, хозяин! Уж не он ли тогда главный герой, и не его ли притравочная станция – «сердце мира»?
Егор доверительно подползает к замку. Картинка гаснет. Слышен сильный шум проливного дождя.
Режиссёр Наталья Мещанинова категорически против деления мира на белое и чёрное. Всё гораздо сложнее, восклицает она, и зритель видит серое подворье притравочной станции (грязная, никогда не просыхающая луговина), серый быт (в стиле чернухи 90-х), серых людей и серые краски. А в сером мире не бывает греха. Что сказать, к концу фильма душа просто алчет света, но его нет, даже в финале, даже как намёка на надежду, даже в нарушение законов искусства…
Нет чёрного и белого…А что же Вы «зелёных» сто-процентно-чёрными представили?
Из интервью Мещаниновой: «Мещанинова: После «Комбината «Надежда» хотелось снимать кино, и нас увлекла тема романтического экотерроризма. Мы прочитали американскую книгу «Банда гаечного ключа» (автор Эдвард Эбби. – О.С.) и подумали, что можем сделать фильм про экорадикалов. В стремлении спасти планету они оказываются за гранью закона. Радикалы делят мир на черное и белое, на своих и чужих. Но все гораздо сложнее, чем представляют зоозащитники. У нас не получилось сделать кино про них как про главных героев. У нас в стране это движение очень инфантильное. Я не нашла ни одной группы молодых ребят, которые бы делали что-то вменяемое. Максимум, на что они способны, это поджечь плакаты с рекламой шуб из натурального меха. Наш закон строг в отношении экологов-акционистов, за каждое действие им грозит тюрьма. Есть ребята, которые хотят спасать планету, но они толком не знают, как это делать». Корреспондент: «Главный герой Егор вымещает гнев на «зеленых», которые под покровом ночи открыли вольеры и выпустили диких животных, избивая ребят палкой. Вы разделяете его чувства в отношении зоозащитников, которых работники станции называют экотеррористами?» Мещанинова: «Выпуская лис на волю, они думают, что помогают природе. На самом деле лисы погибают в лесу, потому что они одомашнены уже в нескольких поколениях. Мои симпатии как автора на стороне Егора и охотников» https://www.golos-ameriki.ru/a/toronto-film-festival-core-of-the-world/4566910.html
Полуправда страшней неправды. В фильме нет света. В фильме нет правды. В фильме смещены акценты. Глубокая, волнующая общество тема притравочных станций заслонена бытовым сюжетом. Зритель не получает главных ответов на вопросы. Для чего нужна притравка? Почему общество мирится с явно жестоким обращением с животными? За кадром остаются богатые дяди, ради удовольствия (или бизнеса) которых рвут на части диких животных. И разве выведенных в питомнике лис не так жалко, как их вольных сородичей? Алло, режиссёр, животина ведь!
Фильм не ставит серьёзных проблем. Как, отчего судьба и жизнь животных оказались в частных руках? Правильно ли это?
«Сердце мира» - синоним «духа любви», но вот любви-то в фильме и нет. Лукавое вышло сердце.
Хочется сказать режиссёру: не высасывайте из пальца сюжет, даже если очень хочется киношку снимать.
Я не знаю ни одного зоозащитника, который бы не понимал, что выращенное в неволе животное погибнет в природе. Вы взяли за основу сюжет о западных экотеррористах, а очернили всё российское зоодвижение!
И это победитель «Кинотавра»?!
Чего же хотело Минкультуры? Почему поддержало этот фильм? Ответ очевиден: была идея примирить общество с существованием притравочных станций, сделать их обыденными в сознании масс. А помочь этому должна была промуссированная фильмом мысль: «Никто не прав, никто не виноват», «всех можно понять и простить».
Не надо так о народе. Залы пусты.