«Не будете учить — пожалуюсь в прокуратуру»: как мигранты шантажируют русских учителей
Первая неделя сентября обнажила то, о чём годами шептались родители. В классе появляется новая ученица из Киргизии, которая по-русски не говорит, но уже сидит за партой. Завуч завела её к учительнице со словами: «Теперь она у тебя. Учи». Мама девочки случайно проговорилась о «добровольном пожертвовании» в 5000 рублей. И это не скандал одного класса — это система, которая медленно, но верно выдавливает русских детей из их собственных школ.
«Теперь она у тебя. Учи»
В классе моей дочери на 35 человек уже было два мальчика из семей мигрантов — из Турции и Узбекистана. По-русски говорили сносно, но учились плохо, тянули класс в «середнячки». С появлением Зайнап успеваемость рухнула совсем.
Классный руководитель разводила руками: «Мне её завуч в класс завела, посадила за парту и сказала: "Теперь она у тебя. Учи". Что я могу сделать?» Учительница умоляла родителей не жаловаться — боялась потерять премию или работу. Родители молчали и терпели. А потом на собрании мама Зайнап случайно проговорилась: при поступлении вносила «добровольное пожертвование» в фонд школы — 5000 рублей. Школе не хватает на парты, химию, посуду. Вот и выживает за счёт таких «подселенцев».
Угрозы вместо оценок
Мама Зайнап на ломаном русском плакалась, что занимается с дочкой дома, но та ничего не понимает. Учительница втайне говорила: врёт. Более того, угрожает: «Не будете учить дочь — пожалуюсь в прокуратуру, в посольство». Но как учить, если ребёнок не понимает по-русски, а программа одна для всех?
Связываться с чиновниками никто не хотел. Ребёнка тянули на троечку, закрывая глаза на чудовищное отставание, — лишь бы выпустить. Пошла битва не за знания, а за баллы. Учительница уже не сопротивлялась: хоть что выучили, и ладно.
Германия уже прошла этот путь — мы идём следом
Профессор Аугсбургского университета Клаус Цирер подтвердил: одна из причин падения уровня образования — мигранты. В Берлине 30–40% первоклассников не владеют языком на уровне, достаточном для школы. Проблема типичная: ребёнок не знает языка — не понимает учителя — не может освоить программу. Плюс семьи, где религия важнее успеваемости.
В России всё то же самое. В Котельниках родители не знают, куда деваться: район давно стал этническим гетто, в школах полно детей приезжих, успеваемость хромает. В Приморье собираются вводить спецпрограммы для детей из Узбекистана, что, по мнению члена СПЧ Кирилла Кабанова, является саботажем федерального закона. Писатель Роман Антоновский вторит: «Зачем это нужно России, совершенно непонятно».
Екатеринбург — уже не Россия?
Местные СМИ с горькой иронией переименовали Екатеринбург в Кишлакобург. Появилась школа, где около 70% учеников — дети выходцев из Таджикистана, 15% — из Киргизии, чуть меньше — из Узбекистана. Русских — 2–3%. Это результат бесконтрольной раздачи паспортов и льгот. Члены семей трудовых мигрантов получали возможность оставаться, при поддержке диаспор формировали места компактного проживания. И вот уже гетто, которыми пугали из Европы, расцвели у нас.
Доктор политических наук Михаил Бурда задаётся вопросом: «Чем вот эта школа, имея такой специфический этнический состав, отличается от некоторых школ отдельных районов того же самого Берлина, Парижа или Лондона?» Ответ очевиден: ничем. Кроме того, что мы сделали вид, будто у нас этого не будет.
Путин предупреждал, но нашлась лазейка
Несколько лет назад президент Владимир Путин чётко дал понять: в России не должно быть ни этнических классов, ни этнических школ. Но появился юридический нюанс: если мигрант получил гражданство, он уже не мигрант, а гражданин. И закон о запрете зачисления детей без знания русского языка можно обойти, ведь у Зайнап, скорее всего, паспорт РФ.
Тихий захват школ идёт под молчание учителей и родителей. Одним страшно потерять работу, другим — боязно за своего ребёнка, который станет объектом травли, посмей они возмутиться.
Что дальше?
Эксперты настаивают: нельзя создавать условия, чтобы мигранты приезжали с детьми. Кабанов жёстко: «Это не тот контингент, который нужен нашей стране. Это создание условий для цивилизационных конфликтов». Бурда возлагает надежды на новую Концепцию миграционной политики, которая должна разграничить экономическую и гуманитарную миграцию. Оргнабор не позволит ввозить семьи. Но пока это лишь планы.
А в школах уже около 800 тысяч детей трудовых мигрантов. И это серьёзная угроза всей системе образования. Пока чиновники совещаются, русские дети тихо исчезают из классов, а их места занимают те, кто приехал «за лучшей долей». И платит за это, как выясняется, по 5000 рублей за парту.
Святослав РОМАНОВ