Перед вами две строгие деловые и «просто приятные во всех отношениях дамы». Одна из них, понятное дело, героиня нашей Петиции Каровская Н.С., а вот вторая менее известна. Это капитан юстиции, следователь СЧ СУ УМВД России по Ярославской области (информация на сентябрь 2019 г.) Екатерина Андреевна Субботина. Что их объединяет? А то, что первая развязала агрессивную клеветническую и, на первый взгляд, ничем не мотивированную кампанию против крупнейшего дарителя Ростовского музея князя Н.Д. Лобанова-Ростовского (о чем мы не раз сообщали в обновлениях), а вторая, с помощью всё тех же негодных методов попыталась придать действиям Каровской как бы видимость законности.
Вернуться к этой уже давней, но по-прежнему актуальной истории нас заставил материал, размещенный недавно в аккаунтах Н.Д. Лобанова-Ростовского в Инстаграме https://www.instagram.com/tv/CKelp0PhA_Z/?igshid=1e47hrsicmybx Фейсбуке. Это фрагмент его интервью, данного корреспонденту ТВ «Известия» в Лондоне в конце 2017 года, т.е. в самый разгар интереса к данной теме. Сдержанно, спокойно, очень взвешенно, основываясь исключительно на фактах, без обвинений в адрес оппонентов (если, конечно, таковыми можно считать Каровскую и Сазонова), Н.Д. Лобанов-Ростовский изложил своё видение произошедшего в Ростове. И как же отличается его интервью от истерических лживых выступлений Каровской и ее приближенных! И всё же кое в чем он ошибся.
В самом начале интервью Никита Дмитриевич сказал, что в музее была проведена повторная искусствоведческая экспертиза подаренных им картин. Так вот, в отличие от него самого, подарившего в Ростовский музей картины с экспертными заключениями Г. Коваленко и Г. Поспелова, главных специалистов по творчеству А. Экстер и И. Машкова соответственно, никаких повторных искусствоведческих экспертиз в музее так и не было проведено. Нельзя же всерьез считать таковыми подозрительные справки, датированные 2009 годом, и отчеты, сделанные по фотографиям Т. Михиенко и И. Вакар, а также эмоциональные выступления последней на камеру (размещены здесь – http://www.artfake.ru/experts/ А между тем, деятели арт-рынка всё настойчивее пишут о необходимости, прежде всего, глубоких искусствоведческих экспертиз, сделанных именно специалистами по творчеству того или иного художника, и о недостаточности технико-технологических экспертиз для определения подлинности произведений. А что говорить о качестве этих технико-технологических экспертиз, сделанных по заказу Ростовского музея в Институте геологии и геохронологии докембрия даже без доставки в лабораторию экспертируемых картин? Да, позже были проведены технико-технологические исследования и в других организациях, да только вот беда, все они находятся в ведении Минкультуры, а в подобных спорных ситуациях экспертизы должны быть сделаны в разных ведомствах. Что касается Минкультуры времен В.Р. Мединского, без молчаливого согласия которого вся эта история вряд ли могла состояться, достаточно вспомнить многочисленные скандалы, аресты и т.д., чтобы вообще не доверять ни одному сказанному его чиновниками слову.
А в чём князь точно не ошибся, так это в том, что не стал подавать иски о клевете. Ему нет необходимости защищать в судах свои честь и достоинство. Его репутация, созданная полувековой созидательной деятельностью и известная в мировом пространстве, не пострадала. А что говорить о Каровской с Сазоновым, которые, кстати, сами подделывали документы на собственные награждения? Заметим, что 31 декабря 2020 г. начата еще одна доследственная проверка по факту подделки документов в Ростовском музее в 2015 г. для награждения Сазонова «Благодарностью» Министра культуры. Это помимо уголовного дела, уже возбужденного по аналогичному факту подделки документов в 2018 г. на награждение всё того же Сазонова «Грамотой» всё того же Минкультуры.
Хорошо, предположим, князь и многочисленные эксперты из трех стран, давшие ему положительные заключения на подаренные им в Ростовский музей картины А. Экстер, И. Машкова и Ж. Брака, стали жертвами обмана хитрых неуловимых злодеев. Тогда почему следствие по уголовному делу, призванное разобраться в этой странной, скажем так, истории, велось крайне небрежно и закрыто столь поспешно? Судите сами. Вот перед вами «Постановление о прекращении уголовного дела» «ввиду отсутствия события преступления», размещенное на поддерживаемом Ростовским музеем сайте Artfake в разделе с многозначительным заголовком «Итоги расследования» http://www.artfake.ru/itogi-rassledovaniya/postanovlenie/
И тут мы возвращаемся ко второй «прекрасной во всех отношениях даме» Е.А. Субботиной, которая провела следствие по данному уголовному делу, но в круг заинтересованных по делу лиц не включила ни Н.Д. Лобанова-Ростовского, ни депутата Государственной Думы России А.Н. Грешневикова, по запросу которого и было возбуждено указанное уголовное дело. Депутат узнал о прекращении следствия много позже только из письма областного прокурора, ну а материалы дела запрашивать не пришлось, т.к. они уже были размещены в Интернете. После знакомства с ними А.Н. Грешневиков обратился в Генеральную Прокуратуру РФ с письмом, выдержки из которого мы здесь приводим:
«Данное Постановление свидетельствует, что Субботина изначально не стремилась подтвердить или опровергнуть факт замены/подмены произведений искусства из состава дара в Музей князя Н.Д. Лобанова-Ростовского (далее – Произведения), а последовательно пыталась доказать, что Произведения изначально были поддельными, что Н.Д. Лобанов-Ростовский подарил их Музею с корыстными целями и что сам он является злостным распространителем поддельных произведений искусства. Поскольку этот изначально ложный посыл доказать невозможно, Субботина допускает небрежность в публикации документов без достаточной их проработки и без обозначения конкретных дат, или путаницу в них; не приводит ссылки на документы или их предшествующие публикации; допускает противоречия в интерпретации одних и тех же сведений, произвольное их толкование, не сообщает сведения об их проверке; по-разному сокращает название Музея (ГМЗ «Ростовский кремль», ГМЗРК, музей-заповедник, Музей) что вносит в текст Постановления еще большую путаницу, поскольку речь в нём идет о нескольких музеях; широко использует недопустимую в юридических документах лексику (сомнения, недоумения и т.д.); демонстрирует полное непонимание особенностей экспертной деятельности, деятельности коллекционера и музейной работы. Некоторые выводы Субботиной сделаны на основании ложной информации (непроверенной или намеренно сфальсифицированной), содержит противоречия и логические ошибки (не говоря о грамматических и опечатках). При этом Субботина использует доводы специально отобранных свидетелей. С теми свидетелями, которые обращали внимание следствия на очевидные нарушения нормативной базы, допущенные администрацией Музея при оформлении на постоянное хранение и проведении экспертиз произведений из состава дара Н.Д. Лобанова-Ростовского, Субботина лично не встречалась, ограничилась заданными дистанционно формальными вопросами и в Постановлении не упомянула. В целом принятое Постановление похоже не на юридический документ, а на пересказ статей желтой прессы. Замечания по Постановлению внесены непосредственно в текст (Приложение)».
Да, уголовное дело прекращено, но говорить об «итогах расследования», как это делают представители Каровской, явно преждевременно. Уверены, что рано или поздно эта история действительно будет профессионально и объективно расследована, а действия её организаторов получат справедливую и заслуженную оценку. И, хотелось бы надеяться, не только моральную.