А мы-то думали… Пандемия коронавируса, падение цены на нефть, рост доллара, поправки к Конституции. И кому мы интересны со своим Сазоновым? Однако предыдущая публикация не осталась незамеченной, а, напротив, у нас вновь появились комментаторы со стороны тех, против кого направлена наша Петиция. Поэтому, воодушевленные, мы продолжаем.
Итак, как мы и обещали, смотрим передачу «Ростовский кремль как вершина древнерусской культуры» из цикла «Моя любовь – Россия» на телеканале «Культура». https://tvkultura.ru/video/show/brand_id/43908/episode_id/2248543/video_id/2277946/?fbclid=IwAR1B0ByCXF8ni9WWMqPi5qsz3VhfNdeXo8rkMGzI5k-3yD-gX3VoeCZmeWc Ранее в этом цикле вышли программы «Мир вологодского дома», «Понева из бабушкиного сундука», «Валенки, валенки», «Предания села Уленкуль», «Сладкое искусство пряника», «Утка, золотая баба и медведь коми-зырян», «Зимние русские праздники» и даже «Особенности волжской рыбалки». В этом ряду, явно ориентированном на этнику, «Ростовский кремль как вершина древнерусской культуры» выглядит, по меньшей мере, странно.
Ну что ж, смотрим дальше. Вот проскакала мультяшная заставка (см. фото), как нельзя более подходящая для разговора о вершинах древнерусского искусства. Ведущий, некий П.-К. Броше, справедливо замечает, что «Ростов Великий – город с очень интересной судьбой» и продолжает: «здесь все говорит о становлении Руси и Православия – тихие улочки…» Интересно, как тихие улочки могут «говорить о становлении Руси и Православия»? Или, что взять с иностранца?
Вот ведущий начинает свою беседу с заместителем Каровской Н.С. по научной работе Сазоновым С.В. Сразу возникает вопрос: почему их разговор о кремле и музее проходит вне стен и того и другого? Неужели во всем музее не нашлось подходящего для беседы на исторические темы помещения? Предположим, это замысел авторов передачи, но студия тоже обставлена этнографическими предметами.
Ведущий задает Сазонову вопрос о ростовской финифти. Зам. директора по научной работе поясняет, что у Ростовской епархии в 17 веке были «какие-то громадные богатства», а в 18 веке «того богатства уже не было». «Церковные службы, традиционные, православные требовали определенной пышности, это было очень важно, это была традиция, нужно было что-то драгоценное. И вот они открывают для себя искусство эмали. Это же в общем-то недорого. <…> Эти рукотворные драгоценности они стали заменять драгоценности там подлинные камни, золото, серебро». Да-а-а. Понятно, конечно, что письменная и устная речь не одно и то же, но уж очень косноязычно изъясняется научный руководитель музея. Из этого пассажа можно понять (если, конечно, вообще можно что-либо понять) следующее: 1. Мастерская по изготовлению живописных эмалей (финифти) в Ростове появилась по причине обнищания Ростово-Ярославской кафедры; 2. Финифть в богослужебных предметах заменяет собой драгоценные камни и металлы. Что тут скажешь. Думается, даже выпускники существовавших некогда при музее курсов внештатных экскурсоводов такое бы утверждать не стали. Конечно, Ростовская епархия в 18 веке была не столь богата, как в предшествующее столетие, но организация новой мастерской, приглашение и обучение мастеров тоже требовали немалых средств. Ну и совсем глупо звучит утверждение о замене драгоценных камней живописными эмалями. Финифть не заменяла, а соседствовала с драгоценностями в украшении напрестольных Евангелий, митр, крестов, других богослужебных предметов. Специально для Сазонова скажем, что в отличие от драгоценных камней, на финифти есть изображения, которые тесно связаны с литургической функцией этого вида искусства.
Далее Сазонов заявляет: «Очень скоро, к середине 19 века, ростовцы разорили Москву. В Москве финифтяной промысел исчез, а в Ростове он расцвел». И опять все не так. Именно с середины 19 в. в ростовской финифти наметился спад, который к концу столетия приведет к едва ли полному исчезновению этого промысла в Ростове. В то время как в Москве в технике живописи по эмали работали многие профессиональные мастера, а сама технология вполне успешно преподавалась, например, в Строгановском училище. Тогда финифтяной промысел в Ростове от полного исчезновения спас Ростовский музей. Сейчас, увы, музей никакого влияния на состояние дел в ростовской финифти не оказывает, да и не может оказывать, поскольку в самом музее дела ох как плохи.
Вот ведущий пытается добиться от Сазонова, почему Ростов называют Великим и в чем это величие проявлялось. Нет смысла пересказывать долгие, путанные и не имеющие отношения к действительности объяснения Сазонова, но только раскрасневшийся от бесплодных усилий П.-К. Броше ответа так и не добился. Судите сами. На уточняющий вопрос, почему Ярославль, Суздаль, в отличие от Ростова, не называют Великими, Сазонов отвечает: «Я думаю, возвышение Ростова связано с тем, что он был центром племени меря, племя, которое доминировало на этой территории». И тут крупным планом показывают меч, который ну никакого отношения к племени меря не имеет. Затем камера движется по витринам с археологическими предметами. Все эти топоры, височные кольца, шейные гривны мало убеждают, что именно меряне способствовали возвышению Ростова, тем более, что, как следует из самой же передачи, возвышение города произошло в 12 веке, а племя ассимилировались в 10-ом.
Столь же «исчерпывающий» ответ был получен на вопрос «Какую роль играет Ростов в истории Руси». Оказывается, «Ростов – центр вот всей этой громадной территории северо-востока Руси, на которой и возникло потом наше государство».
Выяснив, таким образом, всё о Ростове, заговорили конкретно о Ростовском кремле. От интерпретации истории Сазонов перешел к посильному богословию, с собственными трактовками сюжетов из АпокалИпсиса, да-да, именно так произнес научный руководитель музея это слово, хорошо хоть не «Апокалисписа». Горний Иерусалим, оказывается, это небесная резиденция Христа, которую Иона «буквально пытался воспроизвести» в Ростове, в частности, с помощью «дырки в земле, заполненной водой». Невозможно не привести еще одну цитату Сазонова о кремле: «Это такой мощный аккорд и архитектурный, и смысловой, и там великолепные интерьеры (после паузы) внутри церквей, и все это придумал, спроектировал, сконструировал Иона, в том числе и символическую составляющую». Сконструировать символическую составляющую – да, это сильно сказано. Но это еще не все. «И вот, – заключает Сазонов, – он построил Ростовский кремль, умер, потом пришел Петр и древнерусская культура закончилась». Ужас, как грустно.
«Что происходит после смерти Ионы?», – интересуется ведущий. И тут Сазонов не посрамил себя и начал издалека, аж с 15 века, но в конце концов пояснил, что «постройки Ростовского кремля, они переходят в значительной степени в ведомство муниципалитета». И еще раз поясним специально для историка Сазонова, что в России того времени выборное городское самоуправление называлось не муниципалитетами, а магистратами. Что же касается последовательной фальсификации истории реставрации кремля и создания музея нынешним его руководством, то мы на эту тему готовим специальное обновление. Сейчас лишь отметим, что и в этом случае ведущий на свои вопросы не получил ни одного конкретного и правильного ответа.
Вопрос «откуда такая любовь к колоколам» также остался без ответа. Зато с самым серьезным видом зав. колокольным центром музея В. Садовников, достойный подчиненный Сазонова, старательно толок воду в ступе: «Традиции сохраняются… Звонари сохраняют традицию, которая шла с 17 века… Следуя сочинительской традиции были сочинены… Учим старые традиции… Конечно же это был своего рода такой символ что ли духовности колокола». И далее: «Каждый звон он ассоциируется со священнодействием внутри храма, то есть человек, находящийся вне храма, по колокольному звону понимал, что происходит внутри храма». Да-да, именно потому и звонят, чтоб находящимся вне храма было понятно. А между тем, колокольный звон является неотъемлемой частью православного богослужения и звучит в его определенные моменты. Но, увы, один из самых высокооплачиваемых научных сотрудников Ростовского музея сформулировать это не в состоянии.
… Началась передача с финифти, и закончилась ею же. Вполне себе взрослая научная сотрудница непонятно к чему показывала отдельные предметы из экспозиции Музея финифти, при этом вела себя как слегка испуганная школьница – старательно пересказывала затверженный текст, периодически тяжело вздыхая. А Сазонов под занавес рассказал еще одну свою собственную выдумку о финифти. Он сообщил, что с середины 19 в. финифтянщики стали создавать черно-белые портреты «под фотографии», хотя в действительности это были копии с фотографий.
Вот такой уровень продемонстрировали нынешние сотрудники Ростовского музея во главе с Сазоновым. Подобного падения не было даже 1930-е годы, тоже сложный период музейной истории. Но и телеканал «Культура» выглядит не лучше, и, судя по этой передаче, в правдивости информации значительно уступает аналогичным передачам на других каналах, не говоря уж о форме – качестве съемок, монтажа и т.д. И удивляться этому не приходится – ведь, как следует из титров, в передаче использованы материалы из фильма «Музейное действо» А. Архангельского, также известного «знатока» этой темы.
А самому Сазонову передача понравилась. «Прекрасная, на мой взгляд, передача про музей "Ростовский кремль"», –пишет он в одном из своих аккаунтов. https://www.facebook.com/groups/131572167011748/permalink/1597181603784123/ Да, удивительное умение деятеля наших дней сохранять самодовольство после всех самых очевидных провалов.