https://vk.com/wall-81077102_11195
В Севастополе жилось уютно не только людям, животные тоже не были забыты: генерал Кульстрем, губернатор Севастополя, позаботился о том, чтобы в парках кошки и собаки могли напиться. Полвека спустя его дочь, Евгения Сергеевна Иловайская, объезжала на велосипеде улицы Бизерты в поисках больных и покинутых животных: приютить, накормить, полечить. Почти до 90-летнего возраста она одна воплощала в себе все Общество покровительства животным.
Ширинская А. А. Бизерта. Последняя стоянка: Воспоминания. - Москва: Издательство Фонда им. А. А. Манштейн-Ширинской, 2012. - с. 18.
Как быстро летит время, и из нашей памяти стираются страницы, которыми по праву нам следовало бы гордиться. Имя Евгении Сергеевны Иловайской (1897-1991) должно быть вписано золотыми буквами в историю защиты прав животных на черном континенте, однако о ее добрых делах сейчас мало кому известно не только в Африке, но и на ее родине, в России. Слава Богу, что хотя бы через 20 лет после смерти ее имя возвращается к нам.
Евгения Сергеевна Кульстрем появилась на свет 20 ноября 1897 года в городе Санкт-Петербурге, в высокообразованной семье потомственного морского офицера, генерал-майора Сергея Карловича Кульстрема (1859-1913). Когда в 1909 году С. К. Кульстрем стал градоначальником Севастополя, он позаботился о том, чтобы в парках этого красивейшего города кошки и собаки могли напиться. Вероятно, он обсуждал свое решение с родными, поэтому оно оставило след в душе девочки. В то время у них дома в Севастополе проживал кот Рыжик.
Мать Евгении Сергеевны, Мария Аполлоновна (Антоновна), урожденная Поликарпова (1871-1957), была домохозяйкой, в период пика карьеры мужа занималась благотворительностью, а оказавшись в Тунисе, стала церковным деятелем и возглавила Общество сестер при Храме-памятнике кораблям Русской эскадры.
Разразилась Первая мировая война, а следом и Гражданская, принявшая, как мы знаем, особенно ужасающие масштабы на юге России. Молодая Евгения с мужем Владимиром Александровичем Плотто (1893-1977), двухлетней дочкой Наташей и мамой Марией Аполлоновной покинула Крым в 1920 году вместе с Черноморской эскадрой, уходившей в Бизерту - порт на севере Туниса. Об этой трагедии прекрасно рассказала на страницах своей удивительной книги «Бизерта. Последняя стоянка» недавно ушедшая от нас Анастасия Александровна Ширинская-Манштейн (1912 - 2009), дружившая с Евгенией Сергеевной более полувека. В этом городе от некогда многочисленной русской диаспоры тогда оставались только эти две пожилые, но очень энергичные женщины.
Нет необходимости еще раз напоминать, как невыносимо тяжело жили русские эмигранты в Тунисе в начале 1920-х годов. Было бы иначе, не разъехалось бы из этой страны подавляющее большинство русских беженцев по всему свету. Мама Евгении, супруга бывшего севастопольского градоначальника, овдовев еще перед Первой мировой войной, в Бизерте ходила по домам штопать белье. А ведь ей было что вспомнить - например, на одном из торжественных приемов, организованных в честь пребывания в Севастополе императорской семьи, она просидела весь вечер рука об руку с самим Николаем II.
В 1924 году муж Евгении Сергеевны, Владимир Александрович Плотто, ушел в другую семью, и она осталась одна с двумя маленькими детьми: Натальей (1918 года рождения) и Александром (1920 года рождения), будущим историком русского флота, проживающим ныне в Париже. Евгения Сергеевна работала пианисткой в кинотеатре «Ампир» и давала частные уроки - благо, помимо музыкального образования, она прекрасно владела французским и немецким языками, как и все выпускницы Института благородных девиц, который она закончила. Она также выступала на многочисленных концертах и вечерах русской колонии.
Сын Евгении Сергеевны, Александр, будучи школьником, очень хотел завести дома кошку, и мать приобрела для него у знакомых долгожданного белого котенка. Белый кот Пушок затем многие годы жил в их семье.
В середине 1930-х годов Евгения Сергеевна подобрала на улице брошенного черно-белого котенка Мефистофеля. Не знал, конечно же, этот несчастный и одновременно очень везучий котенок, какое судьбоносное значение для многих тысяч других четвероногих он сыграл в истории защиты прав животных Туниса. В те годы Тунис выглядел совсем не так, как теперь, бродячие собаки и кошки на улицах городов Северной Африки во множестве встречались повсюду. Склонные к жестокости обездоленные маленькие дети не упускали случая сорвать на еще более беззащитных созданиях свою озлобленность, вызванную нищетой, голодом и холодом. Многие животные были изувечены, тяжело болели. Глядя на все это, Евгения Сергеевна начала подбирать и лечить их как могла. Каждый день она собирала на рынке остатки пищи у мясных и рыбных лавок и на велосипеде развозила их по всему городу для подкормки и поддержки почти обреченных животных. Так было в середине 1930-х годов и спустя 30 лет, и 40, и 50.
Если бы она могла, то охотно посвятила бы все свободное время этому занятию. Однако надо было воспитывать детей и зарабатывать на жизнь. К тому же дочь Наталья часто болела. У нее были слабые легкие и бизертинский климат плохо влиял на них. Для лечения дочери Евгения Сергеевна вынуждена была в 1930-1932 годах отправлять ее во Францию, в детский лагерь, а так как средств совсем не было, то сама устраивалась в тот же лагерь работать преподавателем. Дети Евгении Сергеевны в свободное от учебы время помогали матери в уходе за животными.
Александр Владимирович Плотто вспоминает, что в молодости он очень гордился билетом, выданным ему Обществом защиты прав животных Франции, поскольку ни у кого из его сверстников такого билета не было. Затем началась Вторая мировая война, оккупация Бизерты немецкими и итальянскими войсками...
После войны, когда жизнь стала немного налаживаться, небольшая квартира в Бизерте вновь быстро наполнилась животными. Опять встал вопрос - что же делать дальше. Решительная Евгения Сергеевна написала в Великобританию, в старейшее в мире Общество зашиты прав животных с мольбой о помощи, и там откликнулись. Она получила статус корреспондента Британского общества от Туниса, завязалась тесная переписка, результатом которой стала покупка Обществом специального дома с садиком под приют и выделение Евгении Сергеевне специальной стипендии по уходу за больными и брошенными животными. Это было настоящим спасением и для хозяйки дома, и для его обитателей. Одновременно там содержалось около 30 четвероногих друзей. Богоугодное заведение быстро приобрело известность по всей стране, и местные жители стали приносить в дом всех, кто нуждался в помощи: ослов, лошадей, других животных. Однажды в приют доставили даже... кабанчика! И это в мусульманской стране!
Сын Евгении Сергеевны, Александр Владимирович, вспоминает, что однажды в Бизерте какой-то кот, вероятнее всего загнанный собаками, быстрее молнии взлетел на вершину пальмы и, как водится, категорически отказался спускаться вниз. Евгения Сергеевна подняла на ноги весь город с его муниципальными службами, и кот с посторонней помощью был спущен на землю, став героем небольшой заметки в местной газете.
В течение почти полувека, с середины 1930-х до начала 1980-х годов, Евгения Сергеевна без устали трудилась в приютах, помогая больным, раненым и брошенным животным. За это время через ее руки прошли тысячи питомцев. В работе ей помогали очень немногие знакомые и собственные дети, пока они не уехали из Туниса во Францию получать образование. По стопам бабушки пошла и дочь Александра Владимировича, Анна Александровна, тоже активистка защиты прав животных во Франции. Не случайно и внучка Аврелия стала ветеринаром. Так что не только военно-морские гены передавались в этой династии, но и природоохранные.
Остается только удивляться, как Евгения Сергеевна умудрялась выкраивать время также для общественной работы. Долгое время она была активной прихожанкой и членом Дамского комитета при приходском совете православного храма Св. Александра Невского в Бизерте. На протяжении многих лет Евгения Сергеевна вела церковный архив прихода, а ее муж Иван Сергеевич Иловайский (1904-1985) с 1966 года был старостой храма-памятника кораблям Русской эскадры в Бизерте. Небольшая пенсия, заработанная им на государственной службе в Тунисе (супруги вступили в брак в 1943 году, в лихолетье Второй мировой войны), с трудом позволяла им в старости сводить концы с концами, особенно если учесть, что значительная часть денег тратилась на животных.
Когда в 1985 году Евгения Сергеевна овдовела, дочь, Наталья Россо, забрала мать к себе во Францию, и там прошли последние годы ее жизни. Скончалась она 9 января 1991 года, на 95-м году жизни, и похоронена в городке Велайе в департаменте Приморская Шаранта на юге Франции.
Эта милосердная женщина всей своей жизнью оправдала имя Евгения, данное ей родителями: в переводе с греческого оно означает «благородная». Очевидно, они не ошиблись, выбирая имя для своей дочери.
Шергалин Е. Э. Евгения Сергеевна Иловайская - защитница животных в Тунисе / Е. Э. Шергалин // Берега: Информационно-аналитический сборник о русском зарубежье / Отв. ред. О. Н. Ильина. – СПб.: ИКЦ «Русская эмиграция». - 2012. - Вып. 16. – с. 16-19.
Выражаем благодарность Ларисе Богдановой, хранительнице Дома-музея Анастасии Ширинской в Бизерте (Тунис) «Фонда сохранения исторического и культурного наследия имени А. А. Манштейн-Ширинской», которые нуждаются в поддержке граждан и Правительства РФ: http://hccf.su/home/open/
Общественное движение защиты животных «Кошки Санкт-Петербурга и Ленобласти»: https://vk.com/koshkivpodvalah