Уважаемый Максим Викторович!

Из средств массовой информации стало известно, что в Рузе планируется установить памятник царю Ивану IV Васильевичу Грозному. При этом сообщается, что автор монумента скульптор Олег Молчанов изобразит царя «в роли примерного семьянина и любящего отца». СМИ также цитируют Ваше сообщение о том, что установка данного монумента будет способствовать туристической привлекательности района, а пресс-служба района комментирует: «Считается, что именно во времена правления Ивана Грозного Руза приобрела важное военное значение, ее земли были выделены в опричнину — удел с особой территорией, войском и аппаратом, доходы с которого поступали в государственную казну».

Обращаемся к Вам с просьбой пересмотреть это решение, которое в гораздо большей степени способно дискредитировать руководство Рузского муниципального района, чем привлечь туристов.

Скандальное открытие памятника Ивану Грозному в Орле, вызвавшее сильный общественный протест, должно было показать Вам, что царь не та историческая фигура, которая привлекает. Его роль в современном обществе иная — разделять, отталкивать людей друг от друга. И это при том, что в основе так называемых «неоднозначных оценок», а попросту реабилитации опричного террора Ивана Грозного лежит невежество, опирающееся на псевдонаучные представления.

В той постановке вопроса относительно проекта памятника в Рузе, которая озвучена СМИ, вызывают резкое неприятие все три главных тезиса: 1) сама идея установки памятника; 2) связь Ивана Грозного с Рузской землей через опричнину и 3) попытка изобразить царя «примерным семьянином».

Как известно, в монархической России не было памятников Ивану Грозному, и даже в многофигурной композиции памятника «Тысячелетие России», где изображены деятели эпохи Ивана Грозного, места для самого царя не нашлось. Это вызвано общественной оценкой Ивана Грозного как тирана, казнившего невинных людей и терроризировавшего все государство. Такая оценка была обоснована и широко озвучена великим русским историком Николаем Михайловичем Карамзиным (1766–1826). Со времен Н.М. Карамзина историческая наука прошла значительный путь, однако оценки Ивана Грозного оставались (и остаются) едиными за исключением периода 1930–1950-х гг., когда деятельность царя восхвалялась в угоду Сталину. Может ли быть, чтобы на протяжении двух столетий так серьезно ошибались историки-профессионалы, классики отечественной исторической мысли, создавшие основную концепцию понимания прошлого нашего Отечества? Представить себе коллективное заблуждение историков разных поколений невозможно. Тем более, что каждый из них — глубокий знаток XVI в., много работавший с различными историческими источниками, свидетельствами того времени.

Следовательно, оценка Ивана Грозного как тирана и убийцы исторически достоверна и научно обоснована. Если исключить ее из вопроса об установке памятника, то исключается и морально-этическая составляющая монументального искусства. Искусства, призванного вдохновлять, направлять и формулировать ориентиры в общественном сознании.

Не случайно особую остроту вопросу о присутствии Ивана Грозного на памятнике «Тысячелетие России» придавало и то, что памятник был установлен в Новгороде, где зимой 1570 г. по разным оценкам историков были бессудно жестоко казнены от 4 до 15 тысяч горожан, в основном, простых людей. Свидетельство новгородского погрома оставил нам уникальный источник, составленный по приказу самого царя Ивана Грозного — синодик опальных, список жертв царского террора, разосланный по церквям для поминовения. В числе прочего там говорится: «По Малютинские ноугородцкие посылки отделано скончавшихся православных христиан тысяща четыреста девятьдесять человек, да из пищалей стрелянием пятнадцать человек, им же имена Сам Ты, Господи, веси». То есть — один только отряд опричного палача Малюты Скуратова перебил вручную 1490 человек и еще 15 расстрелял из пищалей (ружей).

В новгородских летописях говорится, что царь приказал «безчеловечно многими муками мучить» новгородских служилых людей, поджаривать их особым составом, а затем топить в Волхове с камнем на шее. «А жен их, мужеск и женск пол младенцы, и сущии млеком питаемии и всяк возраст повеле государь привозити их на Волховский мост и возводити их на высоту, иже ту устроено место, и взяху за руце и за нозе опако назад, младенцев к матерем своим и вязаху, и с великия высоты повеле государь метати их в воду, в реку в Волхов». В переводе на современный язык это означает, что детей и младенцев, вплоть до грудных, привязывали к матерям и бросали с моста в реку — в январе и феврале 1570 г.

Разгром коснулся не только города Новгорода, но и Новгородской земли. Писцовая книга новгородских земель, составленная в первое десятилетие после опричнины фиксирует, что в некоторых пятинах (административная единица) запустело до 90% пашни. Почему же? Книга рассказывает о судьбах крестьян: «...опритчиные на правежи замучили, дети з голоду примерли», «опритчина живот пограбели, а скотину засекли, а сам yмep, дети безвесно збежали», «опричиныи замучили, живот пограбели, дом сожгли»…

Только этих свидетельств достаточно для того, чтобы понять, что царь Иван не заслуживает увековечения в памяти потомков, и рузские предприниматели должны найти лучшее применение своим средствам, чем вкладывать их в монумент в честь царя-палача.

Еще более страшные подробности злодеяний Ивана Грозного оставили другие источники XVI в., которые активно использовали многие историки, писавшие об опричнине (Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, С.Б. Веселовский, В.Б. Кобрин, Р.Г. Скрынников), к чьим работам я Вас адресую.

Как в российском прошлом, так и в современности значим голос Русской Православной Церкви. Русская Православная Церковь вынесла свой суд над Иваном Грозным, канонизировав в чине мученика митрополита Московского Филиппа (Колычева), убитого по приказу Ивана Грозного опричным палачом Малютой Скуратовым в начале походе на Новгород 23 декабря 1569 г. Об этом предстоятель Русской Православной Церкви патриарх Московский и всея Руси Алексий II (1929–2008) говорил следующее:

«В последнее время появилось довольно много цветных, прекрасно изданных, с позволения сказать, “икон” царя Ивана Грозного, печально известного Григория Распутина и других темных исторических личностей. … Какая-то группа псевдоревнителей Православия и самодержавия пытается самочинно, “с черного хода” канонизировать тиранов и авантюристов, приучить маловерующих людей к их почитанию. Не известно, действуют ли эти люди осмысленно или несознательно. Если осмысленно, то это провокаторы и враги Церкви, которые пытаются скомпрометировать Церковь, подорвать ее моральный авторитет. Если признать святыми царя Ивана Грозного и Григория Распутина и быть последовательными и логичными, то надо деканонизировать митрополита Московского Филиппа, прп. Корнилия, игумена Псково-Печерского, и многих других умученных Иваном Грозным. Нельзя же вместе поклоняться убийцам и их жертвам. Это безумие. Кто из нормальных верующих захочет оставаться в Церкви, которая одинаково почитает убийц и мучеников, развратников и святых?»

Таким образом, возведение памятника царю-убийце является оскорблением чувств верующих.

Рузский уезд действительно в 1565 г., наряду с соседним Можайским, вошел в территорию опричнины. Это означало, что здесь получили земли только опричные дворяне, или же местные дворяне были включены в число опричных. А те, кто по каким-то причинам в опричнину не вошли, лишились своих земель, были изгнаны и, вероятнее всего, погибли. Опричники составили особое войско царя, которое занималось расправами над тем, кого Грозный обвинил в измене.

Самый яркий пример — зимний поход 1569–1570 гг., когда были разгромлены Клин, Тверь и Новгород. Благодаря заступничеству псковского юродивого Николы уцелел город Псков, но царь казнил архимандрита Псково-Печерского монастыря Корнилия (он также причислен к лику святых мучеников Русской Православной Церковью) и знатных горожан.

Опричники громили боярские усадьбы и вотчины, жестоко убивая не только домочадцев, но также слуг и крестьян, принадлежавших боярами. Тела казненных рассекали на части, топили в реках и болотах с тем, чтобы лишить их христианского погребения и грядущего спасения души. В черных одеждах, с собачьей головой и метлой у седла, опричники с криком «Гойда!» проносились по улицам русских городов, наводя ужас. Если среди них и были дворяне Рузского уезда, то гордиться тут явно нечем.

Опричнина является позорной, страшной страницей в истории нашего Отечества. Указывать на этот период как на время каких-то (очевидно, мнимых) успехов Рузы и Рузского муниципального района — большая ошибка, как историческая, так и этическая.

Нельзя, наконец, не сказать и о том, что попытка изобразить Ивана Грозного образцовым семьянином представляет собой смехотворный курьез. Даже самые ярые поклонники царя не могут отрицать, что количество его официальных жен превысило допустимую в XVI в. каноническим церковным правом норму. Причина царского многоженства не только в том, что жены часто умирали. В 1572 г. царь испросил особое разрешение у Освященного собора Русской Православной Церкви вступить в брак в четвертый раз, что строжайше запрещалось всеми церковными правилами. Он обратился к Собору с жалостной речью, в которой утверждал, что его первые три жены были отравлены врагами, а третья, Марфа Собакина, после свадьбы умерла «не разрешив девства» и таким образом не стала фактической женой царя. Собор наложил на царя епитимью и дозволил как самый крайний случай четвертый брак Ивана Грозного с Анной Григорьевной Колтовский. Так вот этот, выстраданный и вымоленный брак Иван Грозный разрушил сам. Через 4,5 месяца он отправил Колтовскую в монастырь и женился на Анне Васильчиковой, а затем — на Марфе Нагой. А между пятой и шестой женой сожительствовал с вдовой дьяка Василисой Мелентьевой.

Таким образом, только по русским официальным (свадебные разряды) источникам достоверно известны шесть жен Ивана Грозного. Вероятнее всего, их было семь. А если привлечь для изучения частной жизни царя сочинения А. Курбского, иностранных авторов и косвенные свидетельства, то мы увидим, что Иван Грозный был развратником, блудившим со множеством женщин, и прибегавшим к гомосексуализму, который строго осуждала Церковь.

Странно и смешно говорить об Иване Грозном как о любящем отце. Историки располагают серьезными доказательствами достоверности известия о семейной драме, которая произошла 9 ноября 1581 г. в Александровой слободе. В порыве гнева царь избил свою невестку Елену Шереметеву (на другой день она родила мертвого ребенка), а затем нанес страшную рану в голову ее супругу, своему старшему сыну царевичу Ивану Ивановичу. От этого царевич заболел и через десять дней скончался. Вряд ли такое поведение можно считать проявлением отцовской любви и заботы.

Полагаю, что этих аргументов вполне достаточно, чтобы показать Вам, какой серьезной ошибкой станет установка в Рузе памятника Ивану Грозном – одной из самых мрачных и темных личностей отечественной истории.

Отмените решение об установке памятника Ивану IV Грозному в Рузе!