В конце девяностых - начале нулевых в Россию с запада проникла моральная паника по поводу педофилов и сексуальных преступников. Это социальное явление привело к принятию откровенно безумных и античеловеческих законов, которые не столько защищают детей, сколько ломают жизни ни в чём неповинных людей. Да, среди них бывают реальные насильники детей, но их количество ничтожно по сравнению с теми, кто отправляется в места лишения свободы за ненасильственные сексуальные преступления, девять из десяти таких осужденных были бы невиновны ещё 20 лет назад. Вообще количество насильников детей не более 0,01 - 0,02 процентов от общего числа населения, а насильников - не более 2 процентов. Но это не повод ужесточать законы. Вероятно, рост сексуальных преступлений в отношении несовершеннолетних обусловлен использованием ложной статистики, для нагнетания истерии в обществе с целью принятия античеловеческих и неадекватных законов.

Есть много ложных обвинений по статьям 131 - 135 УК РФ и если раньше было разделение на насильственные и ненасильственные сексуальные действия с лицами, не достигшими возраста согласия и за последние давали небольшие сроки, то после 29 февраля 2012 года любые сексуальные действия с ребёнком до 12 лет стали приравниваться к изнасилованию и насильственным действиям сексуального характера (статьи 131 и 132 уголовного кодекса РФ) даже если реального насилия и угроз не было, а сроки стали больше, чем за убийство, так, согласно пункту "в" части второй статьи 105 УК РФ, минимальное наказание составляет 8 лет лишения свободы, когда как по пункту "б" части четвёртой статьи 132 УК РФ - 12. Сроки по ч.4 ст.131 и ч.4 ст.132 УК РФ абсолютно неадекватны тяжести совершённых преступлений и равны срокам за терроризм (ч.2 ст.205 УК РФ), бандитизм с использованием служебного положения (ч.3 ст. 209 УК РФ), создание организованного преступного сообщества (ч.1 и 1.1 ст.210 УК РФ), государственную измену (ст.275 УК РФ), насильственный захват власти или насильственное удержание власти (ст.278 УК РФ), вооружённый мятеж (ст.279 УК РФ). Ещё 20 лет назад сроки за насильственные действия сексуального характера в отношении малолетних были более-менее адекватны тяжести совершённого преступления и составляли от 8 до 15 лет лишения свободы. С каждым новым антипедофильским законом растёт число лиц, которые были обвинены в сексуальных преступлениях против детей и подростков, ещё 20 лет назад было не более 100-150 таких дел, когда как в 2012 году их было почти 6,5 тысяч, а в 2015 - более 10 тысяч.

Всё это наталкивает на мысль, что чем строже карают за преступления сексуального характера, тем больше людей их совершают, что никак не вяжется с защитой детей. К тому же те, кто проталкивает антипедофильские законы, в действительности не хотят защищать детей, прикрываясь этим мотивом, чтобы ухудшить и без того нелёгкую жизнь российских граждан. Так, согласно части третьей статьи 131 и части третьей статьи 132 УК РФ, групповое изнасилование лица в возрасте 14-15 лет наказывается лишением свободы на срок от 8 до 15 лет, когда как групповые ненасильственные действия сексуального характера с таким лицом - от 12 до 20 лет (часть 5 ст.134 УК РФ). По сути те, кто разжигает педофильскую истерию и проталкивает античеловеческие, антинародные и антиконституционные законы, не защищают детей, а только вредят им, раз по их законам насиловать выгоднее (так как сроки меньше), чем вступать в добровольную связь. Все законы против педофилов, которые были приняты с 2003 по текущее время лишь приводили к росту преступлений против детей, по сути нанося им вред. Сейчас же те, кто проталкивает эти законы, хотят протолкнуть ещё более антигуманные и антиконституционные законы, согласно которым до 5 лет заключения можно будет получить за критику статей 134-135, даже за выставление списка стран, где возраст согласия ниже, чем в России, а за секс с 14-15 летними подростками, который ещё 20 лет назад был легализован благодаря снижению возраста сексуального согласия до 14 лет, сажать не на 4, а на 8 лет, что не соответствует тяжести этого действия. При этом данный пакет законов предлагает откровенно безумные посадки на сроки до 35-40 лет только по педофильским статьям. Ни за убийства, ни за терроризм, ни за бандитизм подобных сроков никто не требует принять. Только за сексуальные преступления.

Мы, обращаемся к Совету Федерации и Государственной Думе РФ, а также президенту Владимиру Владимировичу Путину с просьбой не допустить принятия законов о запрете пропаганды педофилии, а также усилении ответственности за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних. Эти законы отнимают свободу слова и нарушают Конституцию, а также приводят к тому, что "совращённых" детей и подростков педофилы будут чаще и больше убивать, поскольку будут знать, что за убийство срок будет вдвое-втрое меньше, чем за "совращение". К тому же нынешние законы о защите несовершеннолетних от преступлений против половой неприкосновенности более чем избыточны, куда ещё дальше? 20 лет назад и то защита была более, чем достаточна.

К тому же очередной пакет антипедофильских законов приведёт к росту осужденных и развитию профессиональной и рецидивной преступности, нагрузке на бюджет налогоплательщиков, поскольку:

Примерно через два года у осужденных наступает период, когда психические состояния и личностные реакции на сам факт лишения свободы сглаживаются. Приобретается устойчивый «синдром лишенного свободы», делающий осужденных как бы похожими друг на друга («все на одно лицо»).

Если в первоначальный, адаптационный период психологической переработке подвергается сам факт ареста, суда, зачитывания приговора и водворения в места социальной изоляции осужденный стремится примирить свое прошлое и настоящее, то после адаптации к условиям изоляции он начинает жить настоящим, с верой в будущее, сколь бы бесперспективным оно ни было. Появляется призрачная надежда на пересмотр дела, амнистию, помилование, что «все изменится». Осужденный «ловит» каждый слух, «подтверждающий» его надежды.

По истечению 5–6 лет заключения в психологическом состоянии осужденного обостряется «синдром ожидания», к которому относятся состояния:

· тревоги, вызываемой недостатком или неопределенностью информации о событиях, интересующих осужденных;

· страха перед событием, на наступление которого осужденный долго надеялся: «А вдруг оно действительно наступит».

Примерно через 5–7 лет лишения свободы наступают трудно обратимые изменения в психике человека, находящегося в длительной изоляции.

После 10 лет изоляции для психики осужденного становится характерен так называемый «фрустрационный синдром», проявляющийся в виде окончательной «ломки» жизненных планов и проявления вновь чувства безнадежности, незащищенности, отчаяния, обреченности. Типичным состоянием является усиление тоски по дому, родным, друзьям, по прежнему образу жизни, которые часто идеализируются.

«Синдром тоски» включает повышенную возбудимость и раздражимость, грусть, дискомфорт, вызывает персеверации – навязчивые повторения одних и тех же образов памяти и воображения, вырабатывает специфическую походку «погибшего человека». Особенно остро тоска проявляется в канун семейных праздников (именин, дней рождения), после получения неожиданных писем из дома, по окончании свиданий и т.п.

Возможны и конфабуляции – воспоминания о событиях, которых вообще не было.

К основным причинам, активизирующим состояние тоски, относятся наличие у осужденных незанятого свободного времени, однообразие и монотонность «тюремной» жизни, отсутствие непосредственных и дальних перспектив, самоизоляция и одиночество. Тоска обычно соединяется со скукой, которая вызывается не только вышеназванными причинами, но и субъективными особенностями личности. Осужденные прибегают к многочисленным, порой опасным для жизни, развлечениям, нарушающим режим, с помощью которых они пытаются избавиться от тоски и скуки.

Постепенно все большее место занимает состояние апатии, которое парализует волю, интеллект и является предпосылкой для психологической деградации личности, создает почву для развития психических заболеваний.

 Развитие психического расстройства часто сопровождается бессонницей, раздражительностью, растерянностью, озлобленностью, повышенной агрессивностью и аутоагрессивностью, которые постепенно накапливаются и требуют определенной «разрядки» в виде драк, уже малоперспективных и недостаточно обдуманных побегов («лишь бы вырваться отсюда», «хоть день, да погулять»), притеснения слабых, изощренного членовредительства и т.п.

Осужденные, борясь с нарастающей тоской и апатией, бессознательно, фактически на инстинктивном уровне, стремятся выйти из указанных состояний, используя свои методы «самотерапии»:

- исповедальную терапию – исповедь перед другими, чаще всего перед друзьями-сверстниками, помогающую снять напряжение на основе взаимных сопереживаний. Характерно увлечение религией, которое носит уже искренний характер;

- музыкально-песенную самотерапию, выражающуюся в склонности к песням с интимным содержанием, печальными мелодиями, жалобами на неудавшуюся судьбу;

- алкогольную («чифирную», «токсическую») – стремление алкогольным опьянением, употреблением токсических веществ довести себя до «хорошего настроения» – «кайфа», отключиться от безнадежной и тревожащей действительности;

- развлекательную (азартные игры, «прописку» новичков, загадки, групповые нарушения режима и т.п.), отвлекающую от переживаний факта социальной изоляции и монотонности жизни;

 - поделочную – занятия специфическим «тюремным» искусством, различными поделками, в том числе высокохудожественными, или изготовлением запрещенных предметов, увлечение порнографией, татуированием и т.д.

По истечении 15 и более лет наблюдается тенденция нарастания ложной убежденности в своей невиновности. Все это проявляется в «синдроме невинно пострадавшего».

Нарастают тревожность, астено-депрессивные состояния, зависимость от внушающих воздействий.

Наиболее частым проявлением этого периода являются серьезные нарушения сна, такие, как расстройство засыпания, раннее пробуждение, неглубокий сон, бессонница, кошмарные сновидения. Мешают засыпанию навязчивые мысли о доме, родных, знакомых и т.п. Поверхностный, неглубокий сон находится в большой зависимости как от внешних факторов (ночных шумов, света, запахов в жилой комнате, хождения и храпа людей), так и от внутренних установок личности. Например, боязнь расправы в период сна со стороны других лиц, носящая порой параноидный характер.

Длительные нарушения сна психологически и физически изнуряют человека, вызывают у него головные боли, делают его раздражительным, замкнутым, озлобленным. Сновидения часто носят беспокойный, тревожный характер. Часть осужденных, особенно подвергавшаяся издевательствам со стороны других лиц, испытывает кошмарные сновидения, которые сопровождаются страхом, ощущением своей беспомощности, бурными вегетативно-сосудистыми проявлениями (холодный пот, сердцебиение, озноб и т.д.).

Дальнейшие изменения характеризуются волнообразным течением, усиливается дезадаптация к любым изменениям, происходящим в жизни, нарастает апатия, деградация, психические расстройства (как связанные с пребыванием в социальной изоляции и однообразием жизни, так и в связи с возрастом). Такой человек, если отпустить его на волю, снова будет «проситься в тюрьму».