В марте в алтайском селе Столбово умерла терапевт, от которой зависели 3 тысячи пациентов и больница с 20 сотрудниками. Другого врача район не нашел, из-за чего в апреле закрылся стационар и скоро может закрыться амбулатория. Местных жителей, по их собственным словам, власти «внесли в графу неэффективных расходов».

Галина Носова — единственный терапевт Столбовской участковой больницы. На 11 населенных пунктов, из которых в клинику с разными хворями едут маленькие и большие пациенты, она одна: кого в палату определит — капельницу, уколы назначит, кому лекарства выпишет, на больничный отправит. Определяла, назначала, отправляла…

Говорят, удивительным врачом была — точный диагноз могла без УЗИ поставить, никогда не ошибалась. Ушла в 62 года — скончалась от инфаркта. Район тут же приостановил работу стационара.

«Галина Васильевна заведовала больницей. Других докторов у нас нет, только фельдшер, акушерка и младший медперсонал. Всего 20 человек, — объясняет медсестра Елена Рехнер. — Лечить людей на месте без терапевта и руководителя не имеем права, должны посылать их в районную клинику. А из Столбова в Камень-на-Оби не наездишься: село стоит на правом берегу реки, город — на левом. Бабулек, дедушек и рожениц надо перевозить в лодках. Мы тут без моста живем».

Каменская центральная районная больница объявила в газетах и социальных сетях, что ищет врача общей практики. Власти пообещали предоставить служебную квартиру, включить в программу «Земский доктор» и выплатить миллион рублей подъемных. Никто не откликнулся. Девочки-интерны, приезжавшие в алтайское село на две недели, уехали без обещаний вернуться. От отчаяния, когда закрылся стационар, сотрудники клиники сами обратились к землякам в интернет-сообществах: «Помогите найти врача! Срочно! Гарантируется достойная заработная плата».

«Да уж, достойная, оклад четыре с половиной тысячи рублей в месяц. Со всеми надбавками набегает не больше 10–11 тысяч, — суммирует фельдшер Елена Карасева. — При нынешних ценах и тарифах это, конечно, не деньги, но женщины справляются. Огород, хозяйство… У кого есть руки, не голодают. Работу бы еще не потерять. Если закроют амбулаторию, уволенным придется искать вакансии по всему району. Пока на наши сигналы SOS никто не откликается. Для молодежи мы — глухомань, для опытных врачей — риск. Кто по доброй воле поедет в село, откуда три-четыре месяца в году нельзя выбраться?»

«Осенью и весной дороги в районный центр нет. Паромная переправа не работает, вертолеты не летают. На охраняемый военными железнодорожный мост местных жителей не пускают, — рассказывает акушерка Светлана Луцкова. — Зимой по льду катаемся, летом платим за паромный переезд с машиной 300 рублей. До прошлого года был катер — «Мошка», теперь, чтобы перевезти больных, звоним спасателям и берем обычные лодки. Бабушки трясутся, боятся их перевернуть, доски на береговой площадке шатаются. Не каждая захочет ехать».

По словам завуча Столбовской школы Ирины Хоренко, после закрытия стационара у ее односельчан возникли серьезные проблемы с медицинским обслуживанием.

«Больницу и раньше хотели оптимизировать, но не давала Галина Носова, —
вспоминает собеседница, — а после ее смерти нас внесли в графу неэффективных расходов, потому что «для 3 тысяч пациентов хватит и ФАПа (фельдшерско-акушерский пункт. — Ред.), стационар и амбулатория оправдывают себя при 10 тысячах». Что будет с людьми без медицинской помощи? С детьми, которых 400 в округе, с пенсионерами? Ночью уже вызывать некого — в больнице ни души, кроме сторожей. 18 мая умерла 48-летняя женщина. Врачей не было, а без них кто ее мог спасти?»