В 2016м году моей маме сделали три операции по квотам, две из которых, как выяснилось после ее смерти, были ей не показаны, с учётом ее состояния здоровья.

Моя мама, посвятившая всю жизнь здравоохранению (она была врачом) 2,5 года назад умерла «благодаря» врачам МОНИКИ. Чем дольше я сужусь с этой организацией, тем больше убеждаюсь в этом. И очень хочу честно разобраться в сложившейся ситуации, потому что сейчас все идет к тому, что действия врачей были корректными (с т.з. независимой экспертизы), и предстоящее судебное заседание видится мне мало перспективным для нашей стороны. Более того, мы рискуем понести огромные финансовые издержки, если суд примет решение не в нашу пользу.

История смерти моей мамы описана в самом конце данного описания (ПРЕДЫСТОРИЯ). Сейчас же я опишу ситуацию, которая сложилась на сегодняшний момент.

Всё это время длятся судебные разбирательства с МОНИКИ, где умерла мама вследствие некомпетентных и, предположительно, корыстных, действий врачей. Было около 4-5 судебных заседаний в Мещанском районном суде. За это время была проведена «независимая» медицинская экспертиза, которая не выявила ни одного нарушения со стороны врачей МОНИКИ. Выводы экспертов настолько положительные относительно врачей, что это вызывает недоумение, по меньшей мере. Претензий к врачам с нашей стороны очень много, они аргументированные, подтвержденные документами. Трудно описать их простыми словами, но крайне странно было увидеть мнение «экспертов» о том, что абсолютно все действия врачей были корректными и правильными. Мои аргументы относительно действий врачей МОНИКИ изложены ниже в разделе ПРЕДЫСТОРИЯ. И на сегодняшний день аргументов только больше, т.к. я детально изучила каждую минуту нахождения мамы в этом ужасном месте - МОНИКИ.

Когда я начала изучать выводы экспертов, я сразу же обнаружила, что в данных, предоставленных МОНИКИ, перепутаны и совершенно нелогично описаны все манипуляции, которые производились с мамой. В связи с этим мне непонятно, как эксперты в количестве 5-ти человек могли не заметить такие несостыковки? В медицинской карте мамы написано, что 21.12.2016 ей была проведена операция АКШ (аорто-коронарное шунтирование), причем написано, что время операции с 16.30 до 21.40. Те, кто знают, что такое АКШ, понимают, в каком состоянии находится человек после подобного вмешательства (НА САМОМ ДЕЛЕ ОПЕРАЦИЯ АКШ ПРОВОДИЛАСЬ МАМЕ 22.12.2016, после чего – вследствие чего - она скончалась). При этом в медкарте мамы описано следующее (комментарии в скобках мои):

«21.12.2016
…15.00 – «.. состояние пациентки тяжелое, стабильное. В сознании, адекватна, контактна. Кожные покровы…живот мягкий… Эхокардиография: «…выпот с фибрином в полости перикарда ДО 50 МЛ». Протокол операции: «…Наименование операции: Шунтирование аорто-коронаное… Операция экстренная. Время начала операции 16.50. Время окончания операции 21.40… Заключение: Выполнена полная левосторонняя торакотомия. Ткань левого легкого не изменена…вскрыт перикард… В ПОЛОСТИ ПЕРИКАРДА ДО 500 МЛ (за 1 ч.50 мин. в перикарде успело скопиться столько крови??) крови и большое количество сгустков. Эвакуированы… При разведении грудины – кровотечение из верхней полой вены и безымянной вены… Начато параллельное искусственное кровообращение… пункция правой общей бедренной артерии…» и т.д.

Любой здравомыслящий человек понимает, если операция длилась до 21.40, как описано врачами МОНИКИ в медкарте, и если это операция АКШ, никак не может следовать описание, которое присутствует в медкарте далее, и которое принято экспертами как «корректная тактика лечения». А далее описано вот что:

«18.00 – дежурный реаниматолог: «…Состояние больной тяжелое. В сознании, адекватна, контактна (от меня – КАК??? ОНА ЖЕ ПОД НАРКОЗОМ, И У НЕЕ ИДЕТ ОПЕРАЦИЯ!). Кожные покровы обычной окраски… Дыхание самостоятельное… (СЕРЬЕЗНО????) живот мягкий…

20.40 – «… у больной развился приступ интенсивных болей за грудиной. В СОЗНАНИИ, АДЕКВАТНА, КОНТАКТНА (КАК ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ, ЕСЛИ ОПЕРАЦИЯ ДЛИЛАСЬ ДО 21.40???)…»
22.00 – «…состояние больной стабилизировалось. Приступ загрудинных болей купирован…» (???)

22.12.2016 (день, когда мама умерла)

00.00 «… Состояние больной тяжелое. В сознании, адекватна, контактна…»
3.00 «…Состояние больной остается тяжелым. В сознании, адекватна, контактна…»
6.00 «… Состояние больной крайне тяжелое, с отрицательной динамикой. В сознании, адекватна, контактна…»
8.30 «Состояние больной очень тяжелое, нестабильное. В сознании, адекватна, контактна, вялая, заторможенная…»

В общем, как говорила мама за сутки до своей смерти, он пережила "ад". Потому что все манипуляции, кроме АКШ, производились без седации, в том числе, прямые уколы в сердце. В 22.40 этого дня мама умерла. А в реальности было так – никакого АКШ не было 21.12.2016. В этот день я лично с сыном и отцом была у нее в реанимации в то время, в которое якобы проводилась операция. Жаль, доказать это сложно, только если сохранилась запись в журнале посещений, где указаны наши паспортные данные и время посещения. Я разговаривала в тот день с мамой, и с хирургом Осиевым, и с реанимационным врачом во время якобы (по описанию в медкарте) операции. Они оба (врачи) убеждали меня, что с мамой все ок, осложнение устранено, и завтра она будет переведена в палату в кардиологическое отделение. Об этом свидетельствует и аудиозапись, сделанная нами в кабинете хирурга. Но, к сожалению, это не является доказательством для суда. В тот день, 21.12.2016, ни о каком АКШ не шло речи, хотя мама очень жаловалась на боли в сердце и перебои. Врачи убедили меня, что она под присмотром, и все будет хорошо. А на следующий день мы просидели у входа в реанимацию с отцом много часов. И совершенно случайно «встретились» с мамой, лежащей на каталке, в лифтовом холле, когда уезжали домой. Ее везли в операционную. И это было наше прощание с ней. Моя последняя встреча. Мама одними губами сказала, что чувствует, как я ей помогаю. И потом помню только, что медсестра мне говорит «Перестаньте рыдать, она все слышит». Они повезли ее на АКШ, а нам сказали, что просто надо «почистить перикард, что-то там много крови скопилось». Потом мы увидели маму уже в гробу.

По данному делу была назначена «независимая экспертиза», которая имеет стоимость в размере 165 000 рублей. Изначально, по умолчанию, экспертиза оплачивается истцами, т.е. нами. В случае, если суд выиграет МОНИКИ, я должна буду оплатить эту сумму. Я многодетная мать, которая не имеет таких средств. Плюс все мои огромные затраты на адвоката, документы, иск и пр. Как многодетная мать, как дочь, которая просто хочет знать правду о смерти матери, я, конечно, беру на себя ответственность, и знаю, на что иду. Я хочу, чтобы проблемы, которые возникают у врачей и организации МОНИКИ вследствие моих действий, помешали им повредить еще кому-то. Это единственная цель, и пусть хотя бы она будет достигнута. Я не питаю иллюзий, что выиграю этот суд. Два грамотных врача, которые еще при жизни мамы были против этих операций, отказались свидетельствовать в суде, объяснив это «конфликтом интересов». Я понимаю их, но вследствие этого я оказалась в тупике.

На последнем судебном заседании адвокату еле удалось убедить судью дать нам время на изучение результатов экспертизы и подготовку контраргументов.

Следующее заседание 9 июля, и судья сказала адвокату, что, возможно, она его туда «не пустит», потому что заявление о том, что он является представителем истцов якобы имеет какой-то срок… Что абсолютно неверно согласно Ст. 187 ГК РФ (отказ суда в удовлетворении заявления о допуске нового представителя со ссылкой на необходимость предоставления доверенности, не допускается). На это заседание врачей МОНИКИ даже не пригласили, потому что у судьи «нет к ним вопросов».

Я сейчас за границей, сама быть на следующем заседании не смогу. Но точно мы будем писать жалобы и подавать апелляцию, потому что это беспредел. Потому что не подавать нельзя, если я хочу еще жить в этой стране и доверять ей своих детей.

ПРЕДЫСТОРИЯ.
В декабре 2016г. в нашей семье произошла беда – в ГБУЗ МО МОНИКИ им. М. Ф. Владимирского после неудачного стентирования умерла моя мама. Мы, родственники, многие из которых медики, считаем, что это произошло по вине врачей МОНИКИ. В течение года я вместе со сторонними экспертами и юристами детально анализировала последовательность событий, приведших к гибели мамы, и результаты этого анализа заставили меня подать иск в суд на медиков МОНИКИ.
За полгода до трагедии мама обратилась за помощью к руководителю отдела хирургии сердца и сосудов, д.м.н проф. Осиеву А.Г., с жалобами на слабость и одышку. В анамнезе у нее было 2 инфаркта миокарда. Чуть ранее в МГМУ им. Сеченова ей была проведена коронарография и сделано заключение о стенозе коронарных артерий от 30-60%. Специалисты Сеченова не увидели необходимости в стентировании и рекомендовали пройти дополнительное обследование (сцинтиграфию). Осиев А.Г., ознакомившись на консультации с результатами этой диагностики, сделал вывод о стенозе левой коронарной артерии 90% и рекомендовал срочное стентирование, которое было возможно осуществить по ВМП (по квоте).
Лечащий врач, кардиолог отделения кардиохирургии МОНИКИ Никифорова М.А., вопреки праву пациента на получение бесплатной медицинской помощи, убедила маму приобрести за свой счет стент и сопутствующие медицинские материалы в стороннем ИП, стоимостью 150 000 рублей, мотивируя это тем, что в данный период времени в ГБУЗ МО МОНИКИ им. М. Ф. Владимирского нет в наличии нужного качества стентов, и необходимостью срочного оперативного вмешательства. Мама приобрела рекомендованные материалы, и в конце июня 2016 г. была госпитализирована в МОНИКИ.
28.06.2016 г. ей было проведено первое стентирование ствола левой коронарной артерии (ЛКА), которое прошло с тяжелыми осложнениями: разрыв ячеи стента в стволе ЛКА, сужение устья огибающей артерии ячеями стента в стволе ЛКА, что подтверждается видеозаписью операции. В выписке из истории болезни не были описаны эти осложнения, но на них обратили внимание сторонние специалисты, которым впоследствии я показала видеозапись. Из-за осложнений стентирование длилось более 3-х часов, тогда как стандартное время для этой процедуры - 30-40 минут.
В ноябре 2016 г. по рекомендации Осиева А.Г. моя мама повторно обратилась к кардиологу Никифоровой М.А. для проведения рекомендованного Осиевым А.Г. стентирования теперь уже правой коронарной артерии (ПКА). 28.11.2016 г. оно было проведено. В ходе операции обнаружилось сужение ранее установленного стента. После данного вмешательства из-за неумения медперсонала отделения накладывать тугие повязки на артерию у мамы возникло осложнение в виде кровотечения из места пункции, была большая потеря крови. Несмотря на это, Никифорова М.А. рекомендовала мама еще одно (третье за полгода) стентирование через 10-15 дней (!!!). Она мотивировала это тем, что в «наличии имеются хорошие стенты, которых в следующем году может не быть».
Отрицательной динамики в плане стеноза с июня 2016 по декабрь 2016 г. у мамы не наблюдалось, следовательно, необходимости в столь срочном повторном вмешательстве не было. И, напротив, имели место факторы, свидетельствующие об опасности для жизни повторных операций. Никифорова М.А. не проинформировала маму о том, что срочности нет, и при наличии отрицательной динамики стентирование может быть выполнено позже. Мама очень сомневалась в необходимости третьей операции. Однако Никифорова М.А. звонила даже мне лично и настаивала на том, что «маме необходимо срочно госпитализироваться до конца декабря – мы освободили для нее место». Такое навязывание медицинской услуги, опасной для здоровья и жизни пациента, учитывая анамнез заболевания, говорит о вероятной заинтересованности медицинских работников МОНИКИ в том, чтобы реализовать выделенные на календарный год квоты, сделав одному человеку за короткий период максимальное количество операций.
Кроме этого, Никифорова М.А. вела себя по-хамски с родственниками, повышала голос, всячески демонстрировала пренебрежение к нашим вопросам о состоянии мамы. Мы считаем, что такое поведение недопустимо для врача, а тем более, заведующего отделением, в котором находятся больные с сердечными патологиями.
20.12.2016 г. последнее стентирование прошло с серьезным осложнением: произошел разрыв огибающей артерии. Хирург Осиев А.Г. предпринял попытку по устранению этого осложнения в виде раздуваний баллона в месте разрыва и установки стент-графта. Кровотечение из места разрыва временно прекратилось. Ни маме, ни членам семьи не были разъяснены серьезность и опасность возникшего разрыва, не было предоставлено информации о различных тактиках лечения при таких грозных осложнениях, и, самое главное, после установки стент-графта никакие из возможных мер (срочное аорто-коронарное шунтирование, или, как минимум, диагностика состояния разорвавшегося сосуда с помощью регулярного ЭХО КГ в динамике) не были приняты.
20.12.2016 г. кровотечение из сосуда продолжилось, это привело к скоплению крови и образованию тромбов в перикарде («мешочке», в котором находится сердце). Данные обстоятельства были замечены командой медиков отделения реанимации МОНИКИ слишком поздно, хотя мама неоднократно предъявляла жалобы по поводу сильных болей и перебоев в сердце.
21.12.2016 днем дежурный врач-реаниматолог сказала нам, что «состояние пациентки стабильное, все показатели в норме». Хирург Осиев А.Г. в ответ на наши вопросы о состоянии мамы (за сутки до ее смерти) сообщил, что «динамика положительная, осложнение устранено, состояние пациентки стабильное, завтра планируется ее перевод в отделение кардиохирургии». На наш вопрос о том, по какой причине мама ощущает столь сильные боли и чувствует нарушения ритма, Осиев А.Г. ответил: «болевой синдром связан со снятием дренажа, если присутствуют боли, мы дополнительно назначим обезболивающие и седативные средства».
21.12.2016 г. в 20.40 у мамы развился повторный обширный инфаркт миокарда (кратное повышение тропонина), симптомы и признаки которого были также проигнорированы медиками отделения реанимации. Специфическое лечение (тромболизис или экстренная коронароангиография) в период с 20 ч. 40 мин. 21.12.2016г. до 6.00 22.12.2016 г., не проводилось, и время было окончательно упущено. В эпикризе от 22.12.2016 г. указано, что «ангинозный приступ» (по сути - инфаркт миокарда) был «купирован наркотическими анальгетиками», что не является верным решением при столь тяжелом состоянии.
22.12.2016 г. в 6.00 часов маме была выполнена экстренная коронарография, по данным которой выявлено: стенты проходимы, но возобновилось кровотечение из места установки стент-графта (по какой причине оно возобновилось? Почему его заметили только спустя сутки??)
22.12.2016 г. в 15.00 после очередной проведенной коронарографии у мамы упало артериальное давление. Консилиумом врачей с участием сердечно-сосудистых хирургов было принято решение об экстренной операции: ревизии перикарда с попыткой ушивания дефекта огибающей артерии.
22.12.2016 г. около 16.00 Осиев А.Г. сообщил родственникам о том, что маме необходимо «вычистить перикард, т.к. там тромбы. Иначе мы ее потеряем» - сказал хирург, который вчера говорил о «стабильном состоянии».
В течение всего периода лечения врачи от нас скрывали достоверную информацию о состоянии здоровья нашей мамы. Законом предусмотрено, что в случае неблагоприятного прогноза развития заболевания информация должна сообщаться в деликатной форме гражданину или его родственникам. Только впоследствии мы узнали, что вместо «ревизии перикарда», о которой маме и ее родным сообщил Осиев А.Г., выполнялось аорто-коронарное шунтирование, о котором также не были предупреждены ни мы, родственники, ни мама.
22.12.2016 г. в 22.40, через 30 мин. после проведения операции АКШ, мама скончалась.
23.12.2016 г. Осиев А.Г., Никифорова М.А. и хирург, который осуществлял операцию АКШ (Бабокин В.Е.), сообщили родственникам о том, что пациентка умерла по причине «гемаррогического инфаркта», поскольку кровь в перикард после осложнения «все-таки подтекала». Было обнаружено 500 мл крови. Осиев А.Г. сказал, что он затрудняется ответить на вопрос, почему кровотечение продолжилось и привело к смерти.
В выдаче заключения о причине смерти по результатам вскрытия нам было в грубой форме отказано заместителем главного врача МОНИКИ. Зачем-то она пригласила в кабинет юриста, и они вдвоем издевательским и хамским тоном сказали нам (двум людям, только что потерявшим самого близкого человека), что прекрасно знают, для чего нам нужны результаты вскрытия, и мы можем делать, что хотим, но заключение мы не получим.
Тем не менее, врач-паталогоанатом Бирюкова Т.А. сжалилась и предоставила нам заключение, в котором был целый ряд неточностей: неверно указана дата проведения маме АКШ, неправильно указана даже дата смерти! Также в выписном эпикризе и в паталогоанатомическом заключении не совпадают даты и последовательность манипуляций. Причина смерти – повторный обширный инфаркт миокарда, возникший 20.12.2016 г.
На основании анализа всего произошедшего мы считаем, что врачи допустили целый ряд ошибок:
- неправильная диагностика заболевания в июне 2016 г. Осиевым А.Г. (диагностирование стеноза 90%, в то время как результатами коронарографии было установлено 30%-60%);
- ошибочный выбор тактики лечения (поэтапное стентирование вместо АКШ или консервативного лечения с динамическим наблюдением, как это рекомендовали врачи Сеченова);
- недостатки оперативного вмешательства, проведенного 28.06.2016г. (разрыв ячеи стента в стволе левой коронарной артерии, сужение устья огибающей артерии ячеями стента в стволе левой коронарной артерии);
- осложнение в виде кровотечения из места пункции, большая потеря крови, возникшее после второго стентирования, проведенного 28.11.2016г.;
- введение в заблуждение мамы и родственников путем навязывания медицинской услуги в виде третьего стентирования, непредоставление маме адекватной информации о рисках данной тактики для ее жизни и здоровья;
- игнорирование 20.12.2016г. такого грозного признака, как кровотечение из места разрыва огибающей артерии в месте ранее имплантированного стента, недостаточное внимание к послеоперационному периоду и динамике кровотечения (не делалось необходимое ЭХО КГ после установки стент-графта), что привело к скоплению крови и образованию тромбов в перикарде;
- сокрытие от нас, родственников, того факта, что после стентирования 20.12.2016г. развился обширный инфаркт миокарда, непринятие связанных с этим необходимых мер;
- игнорирование повторного обширного инфаркта миокарда, который развился у мамы 21.12.2016 г. в 20 ч. 40 мин.;
- отсутствие специфического лечения в период с 20 ч. 40 мин. 21.12.2016г. до 6 ч. 00 мин. 22.12.2016 г.; упущение времени для оказания своевременной медицинской помощи.;
-оформление медицинской документации без отражения полной и правдивой информации о ходе лечения; неточности в заключениях.
- рекомендация о приобретении стента за свой счет при наличии права воспользоваться материалами по квоте.
Мои родители всю сознательную жизнь посвятили медицине. Но в данном случае я хочу придать огласке эту личную трагедию нашей семьи и привлечь к ответственности медиков, потому что считаю недопустимым такое количество неверных и безответственных решений в ходе лечения серьезного заболевания. Не хочется бездоказательно обвинять врачей в халатности и корысти, но при анализе всей ситуации эти выводы напрашиваются сами собой. Как минимум, лечение мамы в ГБУЗ МО МОНИКИ нельзя назвать качественным. Тактика врачей демонстрирует непрофессионализм и невнимательность к значимым факторам, приведшим в итоге к смерти человека.
Маме было 64 года. Она не дожила всего 3 недели до своего юбилея. Ее выздоровления с нетерпением ждали коллеги в клинике Дикуля, в новом центре для нее был оборудован кабинет. Ее обожали пациенты и сотрудники Центра. Ей восхищались все родственники и знакомые. Ее помнят и любят на Алтае, где за 30 лет работы на руководящих позициях в медицине она сделала огромный вклад в здравоохранение Алтая. И о ней бесконечно скорбят муж, дети и внуки, которых она очень любила, и для которых всегда была примером стойкости, жизнелюбия и душевной щедрости. Побольше бы таких врачей от Бога, какой была наша мама!
Запомните пожалуйста имена врачей МОНИКИ, которым не стоит доверять здоровье и жизнь своих близких. Пусть ваши мамы живут долго-долго и не болеют.