Мой сын по стечению обстоятельств попал в беду. Однако полиция, следователи и суды не хотят разбираться в истинных обстоятельствах происшествия. Уже почти три месяца Чукавин Константин безвинно находится в ФКУ СИЗО № 5 УФСИН по Республике Башкортостан на основании незаконного приговора суда за преступление, которое он не совершал.

Летом 2016 года мой сын вместе со своей собакой-лабрадором по кличке Онни жил на даче в СНТ «Полет» города Нефтекамска. Онни для него - член семьи. Костя относится к ней как к собственному ребенку – купает, учит играть в "ладушки", обучает командам. Они без слов понимают друг друга.

По соседству все это время жил молодой парень с «интересным» прошлым – неоднократно судимый Алексей Мерзляков, к которому часто приезжали погостить друзья и знакомые.

В один из сентябрьских вечеров к соседу пришел его бывший одноклассник – Гареев Дамир, имеющий, к слову, девять судимостей, в том числе за угрозу убийством. В СНТ «Полет» Мерзляков и Гареев промышляли кражами на дачных участках, сбывали металлолом. Мой сын провел вечер в их компании. За разговором он неосторожно похвастался своей любимой собакой Онни. Рассказал о том, что она умеет, о многочисленных наградах и о том, что собака стоит немалых денег. Тогда он еще не знал, что эти разговоры приведут к беде.

Мерзляков и его знакомый весь вечер ругались, выясняли отношения. Несколько раз дело доходило до драки. Сын разнимал их и старался сгладить конфликты. Ночью все разошлись. А утром Костю разбудили крики соседа. Еще не понимая, что происходит, он вышел на улицу.

Мерзляков стоял неподалеку от нашего садового участка, держа одной рукой Гареева, а другой нашу любимицу Онни. «Он хотел украсть твою собаку!», - кричал он Косте. От обиды и испуга Костя один раз ударил Гареева в челюсть. Удар был не сильным, так как правая рука Кости травмирована, не способна сгибаться в кулак из-за старой производственной травмы. Однако Гареев упал, хрипел и фактически находился без чувств. Мой сын бросился оказывать ему помощь, не понимая, что происходит и почему столь незначительный удар повлек такие серьезные последствия. Костя перетащил Гареева на участок Мерзлякова, вызвал полицию и скорую помощь.

Тем временем, сосед вел себя очень странно – он впал в истерику, предлагал моему сыну закопать еще живого Гареева или бросить того в подвал. Сказал, что опыт избавления от тела у него есть, и труп до сих пор не найден. Конечно, Костя отказался. Тогда Мерзляков стал пугать его уголовной ответственностью, суровым наказанием за «групповое» избиение.

По приезду полиции мой сын рассказал полицейским всё, что знал о себе и своих действиях. Сосед же поведал о том, что якобы происходило до появления Кости на улице. С его слов, при задержании Гареев якобы отбивался от него монтировкой. Мой сын этого не видел, так как спал в своем доме. Но предполагаю, что события развивались с точностью наоборот. Именно сосед Алексей нанес своему старому знакомому удары монтировкой. Ведь впоследствии экспертиза установила у Гареева множественные переломы костей лицевого черепа и повреждения внутренних органов.

Прибывшие на место врачи скорой помощи констатировали смерть Гареева. Костю увезла полиция.

Сейчас Костя находится в СИЗО и пишет мне письма, в которых подробно рассказывает о тех событиях. Далее пишу от его лица:

«…Меня привезли в МВД, завели в кабинет. Я был в наручниках. Посадили. Около часа я просто сидел на стуле. Потом пришел «Хуйкин» (так представился оперуполномоченный), забрал у меня телефон, штаны, тапки. Далее меня водили по разным кабинетам босиком, где я так же просто сидел. Водили потому, что одного меня оставлять было нельзя. Вот везде за ними и таскался. Стоял на улице босиком, ждал пока они свои дела решат. Потом дальше по кабинетам таскали. Иногда отпускали сходить раздетым и босым в грязный вонючий туалет. В одном из кабинетов начался допрос. В кабинет зашли около 6 сотрудников и заставляли дать меня признательные показания о кражах, мне неизвестных. И составляли на свой лад протокол допроса. Я отказался его подписывать. Тогда один из них сказал: «Если ты не подпишешь, то мы тебя изнасилуем. Что ты тогда будешь делать?». Я испугался. Мне стало страшно за свою жизнь. Я даже забыл, что они от меня хотели. Стал думать, что мне делать. Я неоднократно слышал, что в Нефтекамском МВД показания выбиваются путем пыток и издевательств. Также в коридорах я видел избитых людей, которые говорили, что забирают прямо с улицы, бьют и пытают, заставляют подписывать какие-то бумаги. Поэтому угрозы я воспринял более чем всерьез. Испугался и подписал под психологическим давлением протокол, составленный ими. Также написал явку с повинной об избиении Гареева. После окончания допроса мне ничего не объяснили. Просто никуда не отпустили. Меня посадили на стул у батареи и пристегнули ногу к другому стулу. Так я голодный, без воды и еды, раздетый и босой провел ночь. Утром меня в таком же виде повезли в больницу на осмотр. Мне было стыдно ходить по городу в таком виде. На меня все смотрели, как на бомжа. Я порезал и отморозил ноги - хоть и самое начало осени, но утром асфальт холодный. На ногах и руках были следы от наручников. Я заболел. У меня начался кашель. После всех этих позоривших меня процедур привезли в ИВС и посадили одного в камеру. Через день или два в ИВС пришел следователь Антон и адвокат Колотов. 02.09.16 в обед меня привезли. До обеда 03.09.16 сидел в кабинете, пристегнутый к стулу…».

Это всего лишь отрывок одного из писем. Таких писем Костя присылает мне много.

Затем события развивались уже по отработанному в правоохранительных органах сценарию. Назначенный следствием адвокат убедил моего сына признать вину в причинении Гарееву тяжких телесных повреждений, повлекших смерть. Мол, явка с повинной есть – сопротивляться бесполезно. «Если будешь спорить, тяжело тебе придется», - сказал он моему сыну.

Адвокат Софронов, с которым впоследствии было заключено соглашение, тоже пошел по легкому пути, используя незаконно полученную явку с повинной. По указанию адвоката мой сын совершил самооговор. При проведении следственного эксперимента адвокат Софронов заставлял выполнять Костю действия, которые были изложены в протоколе допроса, аргументируя тем, что так для моего сына будет лучше. Я неоднократно просила адвоката ходатайствовать о проведении повторной медицинской экспертизы для установления истинной причины смерти потерпевшего, об изъятии и приобщения к материалам дела орудия преступления - монтировки. Но адвокат просить об этом следователя отказывался, мотивируя свой отказ отсутствием необходимости и ссылаясь на подписание моим сыном признательных показаний. При этом, адвокат Софронов предлагал решить вопрос в судебной инстанции за денежное вознаграждение в размере 300 000 (триста тысяч) рублей.

Итогом этого фарса стал приговор Нефтекамского городского суда от 20.12.2016, которым мой сын был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 ст. 111 УК РФ – причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего. Косте назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 6 (шесть) лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

 В суде первой инстанции дело было рассмотрено всего лишь за 2 (два!) судебных заседания. Мой сын напрасно надеялся на профессионализм адвоката, на справедливость и объективность судебной системы. Судебное разбирательство проведено необъективно – вывод суда о виновности Кости основан фактически только на полученных от него признательных показаниях и на показаниях Мерзлякова.

В настоящее время мной поданы жалобы в адвокатскую палату Республики Башкортостан на действия адвокатов Колотова С.Г. и Софронова В.А. Я требую их привлечения к дисциплинарной ответственности в виде лишения статуса.

На обвинительный приговор Костей подана апелляционная жалоба, которая 20.03.2017 года будет рассматриваться Верховным судом Республики Башкортостан.

Я обращаюсь к президенту Российской Федерации как к гаранту Конституции РФ, которая устанавливает право каждого на судебную защиту. Судебная защита – это не только защита лиц, потерпевших от преступлений, но и оправдание невиновных. Мой сын невиновен в том преступлении, в совершении которого его обвиняют. Я уверена, что в случае справедливого и объективного судебного разбирательства он будет оправдан.

Также я прошу принять меры по прекращению порочной практики использования незаконных методов дознания и следствия в отделах МВД и СК по Республике Башкортостан.