Вначале все просто: ветеран-подводник, офицер, а теперь пенсионер из Германии Ганс переезжает вместе с женой в цветущую Англию. Кажется, Девоншир. Жить в Англии — мечта всей его жизни: девонширские булочки, девонширские розы. Да, он увлекается розами. Пенсионер и его жена счастливы. Первые кадры «Смерти человека»: пожилая чета показывает корреспонденту свой уютный домик, розовые кусты, фотографии детей, разлетевшихся жить по всему свету… В камеру улыбаются их новые знакомцы по девонширской деревне. Потом, пытаясь понять все про этот фильм, я узнаю: корреспондент снимает Ганса по контракту. Дело в том, что спустя полгода после переезда в Англию Ганс оказался у онколога, который сообщил ему диагноз: рак желудка. Прогноз — три месяца. Тут-то в жизни Ганса появился корреспондент BBC, заключивший от имени телерадиокомпании договор, согласно которому корреспондент снимает жизнь Ганса до самого последнего вздоха. Участие в съемках оплачивается. Немцы, конечно, упертый народ. Вопреки прогнозу доктора Ганс проживет три ГОДА, на протяжении которых его будет снимать корреспондент BBC, а телекомпания — платить оговоренную ренту. Об этом я узнаю годы спустя. А пока на дворе середина девяностых. И, открыв рот, я смотрю за жизнью человека, который вот-вот должен умереть. Ганс, судя по его цветущему виду, умирать не собирается. Ну вот немного увеличился живот. Куда-то подевались силы, приходится чаще отдыхать. Пропал аппетит. Да. «И стало тяжело ходить», — жалуется он какой-то внезапно возникшей после монтажной склейки тетеньке с тонометром. Она — сестра-сиделка из соседнего хосписа. Она вначале часто звонит, а потом все чаще приезжает к нашему Гансу, чтобы «вовремя понять, когда мы станем принимать меры, чтобы не было больно». (Если честно, так я впервые поняла, что от рака может быть больно. До этих пор мне казалась, что от рака просто сразу умирают.) Ганс все еще держится молодцом, все время рассказывает сиделке про розы и своих друзей, с которыми обменивается по почте (sic!) розовой рассадой. Тетенька терпеливо слушает, гладит Ганса по пожелтевшей руке и к двадцатой минуте фильма появляется в кадре едва ли не чаще жены Ганса. В какой-то момент тетенька делает Гансу подкожную инъекцию. Упаковку ампул и шприцы оставляет Гансовой жене, наставляя: «Не ждите, чтобы ему было нестерпимо больно. Сделайте инъекцию сразу, как только почувствуете, что в следующий момент ему перестанет быть комфортно». Слова непонятные. Не уверена, что во время первого просмотра я что-то вообще поняла. Но совершенно очевидно, что стремительно худеющий, с надувающимся животом Ганс ни разу в фильме не будет выглядеть страдающим или несчастным. Напротив, в следующем кадре совсем уже худой подводник на пенсии возлежит на чем-то вроде смертного одра (высокая кровать с кучей подушек) в окружении новообретенных друзей из девонширской деревни, внезапно слетевшихся детей, внуков и даже правнуков. Все они энергично поздравляют Ганса с Рождеством, которое в его жизни, судя по всему, последнее, а потом хором поют «Yellow Submarine» группы The Beatles. Ганс подключен к капельнице с анальгетиком, интенсивность поступления которого в организм он или его жена могут регулировать колесиком. Простым поворотом колесика. Спустя 7 или 8 минут экранного времени Ганс уходит. Он глубоко вдыхает, а затем перестает дышать. Его жена дает интервью. Вначале она плачет: «Мне больно, что его больше нет». А потом улыбается сквозь слезы: «Он теперь будет смотреть на меня сверху. Он стал ангелом. Ему хорошо. Я была с ним до последнего вздоха. И мы были счастливы каждую минуту нашей жизни». В финале фильма жена Ганса посыпает прахом мужа его любимые девонширские розы. Ветеран-подводник, офицер широко улыбается с черно-белой фотографии на комоде. Звучит нежная музыка. Титры. Я видела эту тихую и спокойную историю про смерть человека на видеокассете двадцать лет тому назад. Спустя двадцать лет, 7 февраля 2014 года, бывший начальник управления ракетно-артиллерийского вооружения ВМФ России, ветеран-подводник, офицер, 66-летний контр-адмирал Вячеслав Апанасенко должен будет убить себя из наградного пистолета для того, чтобы в России второго десятилетия XXI века наконец публично заговорили о праве человека, испытывающего боль, на обезболивание. Источник: Катерина Гордеева «Смерть человека» http://www.colta.ru/articles/society/2049