В ночь на 1 января 2018г. в камере ШИЗО ИК-37 по Пермскому краю я потеряла своего сына – Тронина Артема. Сотрудники колонии пытаются обрисовать ситуацию как самоубийство, но фактические обстоятельства дела говорят об обратном!

О смерти сына мне стало известно лишь в ночь на 3 января 2018 года, когда с колонии позвонил человек, и сообщил, что Артема убили сотрудники колонии и назвал их фамилии, посоветовав скорее забрать тело, а иначе от него избавятся. Как выяснилось, 2 января, в то время как я ещё и не подозревала что мой сын мёртв, патологоанатом его уже вскрывал... Всё происходило оперативно. Сотрудники ИК-37 вообще не выходили на связь и даже не уведомили меня в надлежащем порядке о смерти сына! От посторонних лиц мы узнали, что если в течение недели с момента смерти мы не успеем забрать тело, то от него просто избавятся, и мы даже не увидим, в каком же состоянии был Артём.

Также информаторы меня сразу предупредили, что начальником морга является родной брат начальника колонии, и мы должны поспешить. К тому же сотрудники ИК-37 задержкой уведомления о смерти моего сына прямо вели к тому, чтоб мы не успели забрать тело. Я указала на этот факт следствию. На что следствие дало оценку: наличие одинаковой фамилии и отчества - не является фактом указывающим на родственные связи. Мне не дает покоя вопрос, почему следствие не хочет проверить данный факт? Или это не в интересах следствия опровергнуть данную информацию? А то ведь получается интересная ситуация: в колонии умирают заключенные, а потом отправляются к брату-начальнику морга. Начальник ИК вовремя не уведомляет родных о смерти, а начальник морга - заблаговременно проводит вскрытие! В итоге в ходатайстве об установлении родственных связей между Терентьевыми нам было ОТКАЗАНО, не только следователем, но и Кизеловским прокурором - Мусабировым ( который кстати проходил обвинителем по делу Нарыжного, о котором я расскажу ниже). Действуют ли эти люди в соответствии со служебным долгом, или в соответствии какими-то своими с личными интересами?! По-моему ответ очевиден.

Так, только 5 января нам чуть-ли не штурмом удалось добиться встречи с начальником ИК-37 Терентьевым Эдуардом Анатольевичем. И вот какую версию произошедшего мы услышали от него:

Готовилась акция протеста с 28-29 декабря. Акцию готовили: Тронин, Дарсигов, Хайбуллин, Бушуев. Эта версия появилась после того, как заявленные лица указали себя в качестве основных свидетелей о смерти Артема. Все они сидели в ШИЗО и знают, что действительно там происходило.

Отдельно следует сказать про Дарсигова Асхаба, которому оставалось на тот момент всего месяц отбытия срока. Нужны ли ему акции протеста? Конечно нет. Видимо точно также эта версия должна была привязать его к дезорганизации деятельности учреждения и добавить ещё пару-тройку лет к сроку, а сотрудникам бонус за ещё одно доблестно раскрытое преступление, как годом ранее в этой же колонии прибавила заключенному Нарыжному, которому до выхода оставалось всего 3 месяца!

Далее Терентьев поясняет: «Что у него произошло в камере, я не знаю, но, судя по тем травмам, которые у него были на руках, я так понимаю, что он все-таки пытался выкарабкаться, потому что руки были сбиты". (На тот момент мы не спрашивали да и не знали о наличии телесных повреждений, но начальник как-бы подстраховался сам). "У него что-то пошло не так. Тронин не сдал утром одну простынь. Спрятал обмотавшись ею под футболку. Думаю, он не собирался вешаться, ОН ХОТЕЛ СОВЕРШИТЬ АКТ УСТРАШЕНИЯ. Там 2 двери, думал, что открывались к нему, а открывались на прогулку, он рассчитывал, что смена зайдет и среагирует. Простынь гладкая , не смотана в удавку.. В нише простынь была примотана НЕ на узел а просто простынь...Это показывает что всерьез он вешаться не собирался"

А теперь задумаемся над версией начальника ФКУ ИК-37:

Во-первых, КАК АРТЕМ, НАХОДЯСЬ В ШТРАФНОМ ИЗОЛЯТОРЕ № 9Б МОГ ПЕРЕПУТАТЬ СВОЮ ДВЕРЬ С ПРОГУЛОЧНОЙ? Если дверь камеры отделяет коридор шириной ориентировочно 1,2-1,4 м, до следующей двери, которая ведет лишь только в Проходной коридор шириной 1,5 метра, а потом уже слева находится дверь в прогулочную зону? К тому, же, если он перепутал двери (при чем, находясь в этой камере не первый день, слыша десятки раз все двери и т.п.), МОМЕНТ, КОГДА ДВЕРИ ОТКРЫВАЛИСЬ НЕ К НЕМУ ДОЛЖЕН СОВПАДАТЬ С МОМЕНТОМ,КАК ТРОНИН СОВЕРШАЕТ АКТ УСТРАШЕНИЯ И как кого-то заводят с прогулки, ЕСЛИ ОН ДЕЛАЕТ ЭТО НА ДВЕРЯХ, УЧИТЫВАЯ ПРОСТО КРИСТАЛЬНУЮ СЛЫШИМОСТЬ (РАЗ ТРОНИН ПУТАЕТ ЗВУКИ ОТКРЫВАЕМЫХ ДВЕРЕЙ) , ТО И ЗАХОДЯЩИЕ С ПРОГУЛКИ АБСОЛЮТНО ТАКЖЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ УСЛЫШАТЬ , ЧТО В КАМЕРЕ ТРОНИНА БУКВАЛЬНО ПРОИСХОДИТ КАКАЯ ТО НЕПОНЯТНАЯ ВОЗНЯ, ВЕДЬ У ПАРНЯ ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК? Учитывая травмы на руках, он пытался выбраться, а значит хватался, стучал, терся об эти двери, стены и так далее... так почему же СМЕНА НЕ СРЕАГИРОВАЛА!?

Во-вторых, дежурные в т.ч. Терентьев сам там присутствовал и не заметил простыни. Давайте поставим следственный эксперимент: обмотаемся простынью и сверху прикроем тонкой х/б футболкой. Этого ведь совсем не заметно??? Простынь была не на узел закреплена, а просто болталась, как она должна была выдержать тело 80 кг? Петли не было? На фото явно виден след от петли на затылке (она была, но след нечёткий, посмертный, что даёт все основания полагать что это инсценировка). И к тому же это известный факт, что заключенным в ШИЗО специально не выдается постельное бельё, в качестве наказания. Об этом же было написано в записке от других заключенных, что Артему постельное белье вообще не выдавали. А вот по версии администрации ИК-37 было выдано аж целых 2 простыни и это особо злостному нарушителю режима, склонному к суициду!

В-третьих, тело обнаружили в 11.10, а в дежурную часть сообщили только в 12.00. ВОПРОС: что делали сотрудники 50 минут? Согласно Инструкции о надзоре за осужденными п.150. В случае внезапного заболевания, членовредительсва, или попытки самоубийсва осужденного при одиночном содержании в камере, сотрудник немедленно подает сигнал тревоги (ВОПРОС: был ли подан сигнал тревоги?).Прибывшим на место оперативным дежурным принимается решение о дальнейших действиях (какие были приняты решения?) Что указано в журнале регистрации информации о происшествиях? К тому же, как мне стало известно от сотрудников, пересменка у них длится максимум до 10:30-10:40, когда совершается полный обход. Почему в этот день пересменка задержалась, намеренно?

Это же всё полный абсурд! Адекватен ли в полной мере начальник Терентьев - подполковник со стажем, давая такие бредовые комментарии, которые никаким образом не связаны с реальностью и даже не вписываются в рамки понимания!?

Выслушав смутные объяснения начальника и подтвердив догадки о том, что от нас пытаются скрыть истинные обстоятельства произошедшего, 6 января мы со старшим сыном поспешили в морг. И когда увидели тело Артема, то ужаснулись: «Уголки рта разорваны как от кляпа, зубы треснутые как буд-то он сжимал их от адской боли, на шее след от удушающего предмета и явно не от простыни, ладони все почерневшие, спина вся в каких-то шрамах и пятнах, как  буд-то все ребра переломаны, на ногах синяки, на руке мышца разорванная». Мы успели сделать несколько фотографий на тот случай если в акте смерти  вдруг «не заметят признаков насильственной смерти». Фото Вы можете посмотреть, пройдя по ссылке: http://gulagu.net/profile/14530/open_letters/9410.html?p=2

Позднее от свидетелей нам стало известно о том, что 30 го декабря, накануне смерти, Артем стучал в двери и просил врача. Дежурный смены специально протянув время до вечера, сказал что врач уже уехал, терпи до завтра!!! Тогда Артём попросил вызвать скорую, но и в этом ему было отказано! Он также жаловался на то что у него очень болели почки (которые судя по всему были сильно отбиты). Это очевидно, что никто не собирался оказывать ему медицинскую помощь.

Сотрудники упорно продолжали твердить нам о том, что Артем самостоятельно свёл счеты с жизнью и якобы администрация не имеет к этому никакого отношения. Более того, в деле даже всплыла бумага, что он склонен к суициду уже с 2015г. Позднее сотрудниками стала выдвигаться версия о том, что к его смерти могут быть причастны другие заключенные, которые якобы подговаривали его дезорганизовать деятельность учреждения. Но есть записка, которая чётко объясняет, кто причастен к случившемуся!

Мне стал поступать шквал звонков от заключенных, в том числе бывших, от родственников заключенных, от бывших сотрудников и от иных лиц о том, что это не первая смерть в данной колонии, что над моим сыном жестоко расправились в новогоднюю ночь сотрудники, вероятнее всего в разгар хмельного веселья. И мотивы у них на это были самые очевидные.

Вообще следует рассказать и немного предысторию: сразу после этапа в ИК-37 осенью 2016г. Артема избили надзиратели. Заключенный из другой камеры по фамилии Нарыжный, оказавшийся свидетелем избиения, начал кричать — и в итоге был избит сам. Пострадавшие подали заявления об избиении. В возбуждении уголовных дел им отказали. Зато дело завели на самого Нарыжного — по части 3 статьи 321 УК (дезорганизация деятельности исправительного учреждения) и в марте 2017 года суд приговорил его к трем годам колонии особого режима, посчитав доказанным, что он ударил оперативника в бровь во время обыска, причинив здоровью потерпевшего легкий вред. При этом мой сын свидетельствовал против оперативника Ш., который, по словам Артема, угрожал ему как в суде, так и после процесса. После избиения Артема отправили в ЕПКТ на год — на этот раз в ИК- 10. Перед возвращением в ИК-37 я приехала к сыну на краткосрочное свидание, тогда он мне проговорился и сказал: "Я так боюсь туда возвращаться, мне там не дадут покоя, не дадут спокойно находиться. Оперативник Шварев мне не даст жить спокойно". Он говорил: "Мама, если я в течение месяца не выйду на связь, ищи меня, труби во все колокола…».

По ставшим известным мне обстоятельствам я начала поднимать общественность для того, чтобы дело не замяли. В нашей системе ФСИН случай, когда в колонии удается наказать сотрудников, которые издеваются и убивают заключенных - большая редкость. К тому же о том, что сотрудники фсин не гнушаются применением данных методов общественности уже известно по случаю, который произошел в декабре 2015г. в ИК-2 г. Челябинска, когда следствие установило, что заключенный ИК№ 2, найденный повешенным в камере штрафного изолятора, на самом деле погиб по другой причине. Результаты экспертизы позволили тогда следователям сделать вывод, что заключенному помогли расстаться с жизнью, а после инсценировали его повешение.

Так, видимо под давлением СМИ, 11 января СК сделал нам некий шаг навстречу и возбудил уголовное дело по статье 110 УК — доведение до самоубийства, при этом круг подозреваемых не был определен, и это несмотря на показания конкретных лиц, свидетельствующих против конкретных сотрудников администрации ИК-37.

Этакая видимость работы, но при этом в постановлении о возбуждении дела упоминается лишь то, что на шее 30-летнего заключенного осталась странгуляционная борозда, а другие травмы видимо умеренно не упоминаются. Мной и родственниками осужденных, заявивших себя свидетелями угроз, травли и расправы над моим сыном было написано множество заявлений об обеспечении гос. защиты свидетелей, так как им угрожала реальная опасность со стороны сотрудников. Однако следователь не спешил обеспечить им эту самую защиту. Некоторая оценка действий следователя дается здесь: https://www.youtube.com/watch?v=wYJ_eXgwSF0

В итоге как это бывает на практике, к моменту дачи показаний основные свидетели были вывезены из колонии в разные места. Один из заключенных – заявленный свидетель, который на сегодняшний день также вывезен за пределы ИК-37 с таксофона  позвонил супруге и предупредил, что если долго не будет выходить на связь, то нужно бить тревогу». Когда-то перед этапированием в ИК-37 мой сын сказал мне те же самые слова, потому что предчувствовал неладное. Поэтому я считаю, что основания подозревать сотрудников ИК-37 в расправе над заключенными всё-таки есть.

По поводу того, известно ли что-либо заключенным в колонии об этой ситуации – допрашивали в основном тех, кто давал «нужные» показания, говоря, что ни о каком конфликте они не знают. А остальным так и говорили: «От того, что Вы сейчас скажете, будет зависеть ваша жизнь и здоровье». Мне известны лица, которые могут дать существенные для расследования дела показания из тех, что остались в колонии. Но я не могу заявить о них нашему следователю, который ведёт следствие таким образом, что все заключенные, ранее озвучившие показания против сотрудников уже вывезены за пределы колонии и не известно какова их судьба. Также следователь предупредил меня о том, чтоб я лишний раз не называла в СМИ имен и фамилий сотрудников во избежание применения в отношении меня ст. 306 УК РФ. Но о каком ложном доносе может идти речь, если мой сын действительно давал показания против оперативника Шварева в суде, и это установленный факт, не требующий доказательств? Если мой сын действительно боялся именно из-за него возвращаться в ИК-37 и говорил мне об этом? Если после постоянных избиений в ночь убийства он кричал заключенным, кого винить в его смерти?

На сегодняшний день прошло уже полтора месяца с момента смерти моего сына, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки.

Более развернутую оценку дают журналисты в статье: http://territory-perm.ru/news/137/

В 2017 году в учреждениях ГУФСИН Пермского края умерло 111 человек. Жаль у меня нет статистики того, сколько смертей было зарегистрировано конкретно в ИК-37 за 2017г., но знаю, что не мало. Судя по этому делу, можно предположить, что некоторые из них – это насильственные смерти.

Наш случай и сотни аналогичных по стране показывают, насколько запущенным является механизм объективного расследования преступлений, совершенных сотрудниками в стенах исправительных учреждений, насколько закрыта эта система для общественного контроля, насколько остро встает вопрос о компетентности следственных органов.

Следственные органы пока не готовы к диалогу, не готовы раскрывать убийства, совершенные другими сотрудниками. Я не знаю в чём причины – в неумении работать, в нежелании раскрывать себе подобных, или в каком-либо личном интересе? Страшно даже представить, сколько людей по вине сотрудников на самом деле теряют своих близких, отбывающих наказание в стенах исправительных учреждений, думая, что это самоубийство, или почечная колика, или внезапный сердечный приступ. В России около 630 тысяч заключенных и ни один из них не может быть застрахован от случаев насилия и беспредела со стороны сотрудников. Поэтому я считаю, что каждое такое дело – дело не отдельной семьи и отдельного человека, а дело всей общественности. И действительно не всегда понятно, кто опаснее, тот кто сидит или тот кто охраняет?! Как говорят официальные источники, в настоящее время особым направлением работы ФСИН является обеспечение стандартов обращения с заключенными и осужденными. Так в чём же они эти стандарты, в сокрытии фактов давления, истязательств и убийств со стороны сотрудников ФСИН?

Я не прошу жалости, сочувствия и сожаления, я лишь требую объективного расследования смерти моего сына, расследования по утвержденному порядку и в соответствии с инструкциями, а также в соответствии с совестью, если она конечно есть. А также требую привлечь к ответственности и наказать виновных в его смерти в соответствии с законом!

Благодарю заранее всех неравнодушных за репосты! Нужно привлечь внимание общественности!

С уважением, Тронина Светлана Александровна

Просим любой возможной помощи в освещении нашей проблемы. Телефоны: 89922113270 Watsapp, 89519297182. Е- mail: kristinaalex@mail.ru