Пока есть борьба - ничего не закончилось
В апелляционную инстанцию Новосибирска я ехала с надеждой, что там хотя бы посмотрят на факты. Мы оспаривали не основное дело, а лишь формулу планового умерщвления — тот самый пункт, который красноярский судья Андриишин, вопреки моему желанию и нормам процессуального права, вырвал из моего иска и выделил в отдельное производство. Судья посчитал, что формулу можно рассматривать отдельно от закона, который её породил, — это всё равно что вырвать страницу из книги и объявить её самостоятельным романом. Соединить дела заново судья отказался. Теперь эта искусственно оторванная формула из краевого закона о передаче муниципалитетам государственных полномочий гуляет по судам как беспризорная, а мы вынуждены доказывать очевидное: убивать по плану нельзя, а тем более — на деньги налогоплательщиков.
Что апелляционный суд обязан был сделать — но не сделал? (Текст выступления в суде, который мне не дали дочитать даже до середины - прикреплен к посту ВКОНТАКТЕ).
Статья 308 Кодекса административного судопроизводства РФ: «Суд апелляционной инстанции рассматривает административное дело в полном объеме и не связан основаниями и доводами, изложенными в апелляционной жалобе».
Это значит: судья обязана была проверить всё дело целиком — все наши доводы о незаконности формулы, о коррупционной схеме, о невозможности исполнить закон. Она имела право оценивать новые доказательства. Но она не стала.
Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума № 50 от 25.12.2018 подтвердил: право на обращение в суд имеют не только те, кто прямо назван в акте, но и лица, чьи права и законные интересы фактически затрагиваются. А мы — волонтёры, опекуны, спасатели — мы каждый день боремся за жизнь тех, кого эта формула отправляет под нож.
У судьи были все полномочия, чтобы вникнуть в суть. Она не захотела.
Апелляция свелась к одному-единственному вопросу: являемся ли мы, истцы, субъектами оспариваемых правоотношений?
Именно это с упорством, достойным лучшего применения, втолковывали представители Законодательного Собрания Красноярского края, губернатора и — о, чудо! — их поддержал представитель Новосибирской прокуратуры. Да, той самой, которая должна защищать закон, а не воровство.
А судья, восседая в одиночестве (где обещанная тройка? уже не положено? видимо, «независимость» теперь в единственном числе?), слушала только это. Всё остальное — про коррупционную формулу, про квоту на убийство, про запрет Конституционного Суда — она просто отрезала: «Не рассматриваем, это не по делу».
Удобно, правда? Можно принять закон, где открыто написано: «Убивайте, а сэкономленные деньги – чиновникам», а когда тебя хватают за руку — кричать: «А вы вообще кто?»
Не субъекты? А кто тогда субъекты?
· Чиновник, который подписывает бумагу о выделении денег на трупы? Он субъект.
· Подрядчик, который получает эти деньги за эвтаназию? Он субъект.
· А мы — люди, которые десятки лет опекают бездомных собак, кормят, лечат, спасают от смерти — мы не субъекты?
· Сами собаки, которых собираются планово убивать по формуле R₃ᵢ = (N₃+N₄)×Q₂ᵢ — они не субъекты?
Поставим вопрос иначе: а ОМС — они субъекты?
Ведь органы местного самоуправления не имеют права умерщвлять бездомных животных. Это прямо запрещают Федеральный закон № 498-ФЗ (статья 8), ФЗ № 131-ФЗ (статьи 14.1 и 16.1 — только право на деятельность по обращению с животными, но не обязанность убивать) и ФЗ № 248-ФЗ (муниципальный контроль за умерщвлением отсутствует в закрытом перечне видов контроля, а бесконтрольно работать нельзя).
То есть ОМС не являются субъектами правоотношений по умерщвлению — у них просто нет таких полномочий! Но их почему-то считают субъектами, а нас — нет. Собаки и то логичнее думают.
Получается: если я не чиновник, не подрядчик и не получаю денег за трупы, то мне и закон не указ? Можно кого угодно убивать, лишь бы у жертвы не было «официального статуса участника бюджетного процесса». Красивая теория – для рабов, а не для граждан.
Почему люди, непонятно как дорвавшиеся до власти, усиленно пытаются поставить остальных в положение рабов? Потому что власть без контроля перестаёт быть службой и становится бизнесом. А в этом бизнесе мы — не клиенты, а ресурс.
А что, те, кто получат на убийстве собак свои «золотые парашюты» – они субъектны?
О, это отдельная песня! Давайте посмеёмся, чтобы не плакать.
В этом же законе, в пунктах 8–10 приложения, сидит буква Vki – объём средств на «золотые парашюты» для чиновников, уволенных при недавней ликвидации муниципалитетов. До 2030 года!
Какое отношение имеют уволенные чиновники к бездомным собакам? Никакого.
Но, видимо, оставшись без пропитания, эти чиновники вдруг поняли, что такое собачья жизнь. И запросили помощи у бюджета. И коллеги решили их поддержать. Прямо в этом законе о животных.
Вот только за чей счёт? За счёт убиваемых собак! Под шумок истерии о «бешеных псах» протащили схему перераспределения бюджета: убиваем дёшево (1 838 руб. против 55 000 на содержание), а «сэкономленное» – в карманы бедненьким чиновникам, оставшимся без работы.
И эти бывшие чиновники – субъекты? Они имеют право на закон, на деньги, на защиту? А мы, волонтёры, каждый день вытаскивающие с того света собак, которым государство гарантировало право на жизнь - мы не субъекты?
А теперь – по существу. Потому что я была готова.
В отличие от ответчиков, у которых один-единственный довод («вы не субъекты»), у меня – десятки. И я их все принесла в суд.
Судья меня прервала, когда я начала перечислять: «Мы не рассматриваем дело по существу».
Но вы – послушайте. Вот перечень нарушений, на которые идут власти, принимая этот закон:
1. Краевой закон о передаче полномочий муниципалитетам принят с грубейшими процедурными нарушениями
· Нарушение двухмесячного срока (ч. 5 ст. 34 ФЗ № 33-ФЗ): закон должен быть принят не позднее чем за два месяца до начала финансового года. Закон № 10-4712 принят 18 декабря 2025 года, вступил в силу с 1 января 2026 года. Нарушение – очевидное.
· Отсутствие обязательных элементов (ч. 6 ст. 34 ФЗ № 33-ФЗ): закон должен содержать порядок отчётности ОМС, порядок контроля, условия прекращения полномочий. В краевом законе этого нет.
· Отсутствие заключения совета муниципальных образований (ч. 8 ст. 34 ФЗ № 33-ФЗ). Ответчики не представили доказательств.
2. Формула запрещена Конституционным Судом РФ
Постановление КС РФ № 38-П от 18.07.2024 прямо запрещает:
· умерщвление по мотивам оптимизации бюджетных расходов;
· умерщвление из-за загруженности приютов;
· плановое, «поточное» умерщвление.
А оспариваемая нами формула с плановым показателем Q₂ᵢ – это классическая бюджетная квота на убийство. Экономия – в 30 раз по сравнению с содержанием! Это и есть оптимизация бюджета, которую КС РФ назвал неконституционной.
3. Формула заведомо неисполнима
Я подавала ветеринарное ходатайство с семью пунктами истребования доказательств:
· Лицензии на фармацевтическую деятельность для ПВС – их нет (п. 47 ч. 1 ст. 12 ФЗ № 99-ФЗ).
· Договоры на оказание платных ветеринарных услуг – эвтаназия без собственника невозможна (Постановление Правительства РФ № 579).
· Штатные ветеринарные специалисты – для эвтаназии нужен специалист с высшим или средним ветеринарным образованием. В ПВС их нет.
· Гуманные препараты для эвтаназии – Приказ Минсельхоза № 665 (п. 56) требует предварительного отключения сознания и запрещает курареподобные препараты. Из-за санкций таких препаратов в стране нет. Будет не эвтаназия, а жестокое убийство.
· Договоры на утилизацию биологических отходов – Приказ Минсельхоза № 677 требует утилизации спецорганизациями. Договоров нет.
· Образец акта о смерти – нет регламентации, нет порядка обжалования.
· Финансовое обеспечение – нет денег на препараты, на ветспециалистов, на оборудование.
Апелляционному судье я заявила, что без выполнения всех этих законных требований никакого гуманного умерщвления не будет, а будет массовое жестокое убийство животных. Сейчас, когда за окном каждый день приносит новую неопределённость, никто не знает, что станет той самой последней искрой.
4. Нарушен Гражданский кодекс
Статьи 230–231 ГК РФ устанавливают шестимесячный срок розыска собственника животного. Краевой закон – 30 дней. Это прямое нарушение права собственности (ст. 35 Конституции РФ).
5. Есть преюдициальное решение другого суда
Второй апелляционный суд общей юрисдикции (г. Санкт-Петербург) решением от 04.09.2025 по делу № 66а-475/2025 признал недействующей аналогичную норму закона Мурманской области. Суд указал на противоречие статьям 230–231 ГК РФ и пункту 11 статьи 16 ФЗ № 498-ФЗ.
Я называла судье факты, которые она должна была исследовать. Это её прямая обязанность по статье 308 КАС. Она отказалась. Сказала: «Не по делу». То есть нарушения закона — это «не по делу». А вопрос «кто вы такие?» — это «по делу».
Итог: у меня на чаше весов – десятки доводов. У них – один: «вы не субъекты».
Я рассказала в суде, что несколько лет назад добилась изменения закона о детях-сиротах Красноярского края – и помогла всем, а не только двум конкретным детям, обратившимся ко мне за помощью. И тогда никто из судей – в том числе в Верховном суде – не пенял мне на то, что я не являюсь субъектом закона о сиротах.
Но в этом суде меня слушали так, будто я говорю на чужом языке.
Судья сказала: «Докажите, что вы субъект». Я доказывала. Она оставила жалобу без удовлетворения.
Мы пойдём в кассацию, потом – в Верховный суд.
Но я уже понимаю: суда больше нет. Есть лишь резиновая печать, которая штампует отписки.
И это не просто поражение – это системный слом. Когда можно открыто сказать: «Здесь воруют, убивая невиновных!», а в ответ – «А вы кто?» – значит, мы дожили до момента, когда власть перестала скрывать своё презрение к нам.
Нас пытаются задавить формальностями. Мы не сдадимся.
Мы будем оспаривать весь закон № 10-4712 – теперь целиком. Пусть это воровство звучит на всю страну. Я понимаю, что нам могут отказать в принятии нового иска – ведь в апелляции нас уже признали «не субъектами». Дождёмся следующего решения. Пойдём до конца.
Весь их непрекращающийся трёп про то, что они защищают детей – бред заворовавшихся, защищающих свои карманы.
Дальше – только вперёд. С болью, но с ясностью.
Ваша Татьяна Давыдович + 31 истец
P.S. Следующая остановка – кассация в Кемерово. Но мы уже знаем, чего стоят их «независимые» решения.
Независимость – это когда судья может не слушать аргументы, а только спрашивать: «А вы кто?» Получается, независимость от закона, независимость от совести, независимость от нас. Но не независимость от денег – тут у них полный порядок.
P.P.S. Основное дело № 3а-465/2026, от которого красноярский судья оторвал только что оспоренную формулу планового умерщвления, до сих пор не отправлено в апелляцию. Мы ждём. Но мы уже знаем, чего ждать.
……………………………………………………………………………………………………………………………..
Группа друзей животных «Усы, лапы и хвост-24», г. Красноярск
Внимание! Новая карта: Сбербанк 2202 2083 1649 1274 Татьяна Грантовна Д. (есть СБП)
Карта Сбербанка 2202 2069 4041 6691 Клариса Николаевна К. (есть СБП)
Яндекс 410017433416844
https://yoomoney.ru/to/410012183987599
Райффайзен Банк (отправлять через приложение Profee)
Карта 2200 3001 0586 6931 TATYANA DAVYDOVICH (т. 89138320312)
SWIFT:RZBMRUMM 40817840307100010014 TATYANA DAVYDOVICH
Наш канал на YouTube: https://www.youtube.com/channel/UCuHsTnyTAmEqorp6h6kKL2A