Под конвейер следственных фальсификаций может попасть кто угодно. История Леонида Жегулева На днях наш коллега, спецкор «Медузы» Илья Жегулев в фейсбуке рассказал историю, с которой пришлось столкнуться его семье, — младшему брату Леониду, финансисту и семьянину, подбросили наркотики, посадили, не став слушать никаких доводов, отказали в экспертизах, и теперь ему грозит 10 лет. История — одна из тысяч, что каждый день весьма буднично развиваются в каждом российском регионе. Мы в редакции получаем письма с рассказами о таком произволе пачками — от родственников тех, кому подбросили наркотики, или уже от самих осужденных, из зон. Даже после ликвидации ФСКН методы работы оперативников не изменились. «Вечером 30 ноября 2016 года Леня подходил к подъезду дома нашей мамы, когда его догнали семеро. Леню отвели к машине, заставили положить руки на капот. Леня помнит, как у оперативника слева тряслись руки, что он даже поинтересовался — а что так? Тот ответил, мол, холодно. Также Леня поинтересовался, почему его так долго держат в наклонном положении, когда оттопыриваются карманы. На это ему ничего не ответили, кроме того, что надо подождать понятых. Под руки Леню повели домой, попросили открыть дверь, затем спросили, что находится в одном из карманов: «Мелочь и ключи», — уверенно ответил Леня. «Ничего себе мелочь», — сказал оперативник, доставая из кармана пакет с гашишем. «Зачем подкинули? Вы зачем это делаете?» .... Оперативники отвели Леню на кухню и стали бродить по квартире. В какой-то момент его позвали в комнату и при нем достали из-за компьютера еще пакет, где было примерно сто грамм гашиша и весы. … После этого были месяцы сидения в СИЗО, продления ареста без каких-либо вообще на это причин — за все это время его допросили всего два раза — на очной ставке с оперативниками и перед судом. … Сначала умные люди в камере советовали признаться во всем — даже в том, чего не было. Все равно ничего не докажешь, а так — скидка будет. «Но как я могу признаться в том, чего не было? В том, что наркотики мои, когда они не мои?» — спрашивал меня Леня. Но тогда все же ему хватило смелости говорить то же, что он рассказал и мне, — и суду, и следствию. Потом, видимо, те же люди советовали избежать публичности, так как это только усугубит дело, судьи и следователи мстительны. Прекрасный повод для того, чтобы тихо получить срок для «палки» ни за что. Лене предъявлено обвинение в совершении покушения на преступление, на незаконный сбыт психотропных веществ в крупном размере, при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам <…> То есть якобы он дилер, который не донес до потребителей наркотики. Сначала я думал: раз такое серьезное обвинение — значит, возможно, есть какие-то доказательства. Но перед судом я узнал, что все доказательства, которые есть, — это «найденный» у Лени гашиш. Свидетели? Оперативники. Клиенты? Возможные и потенциальные? Нет таких. И оперативники это подтвердили на очной ставке, что никакой информации о том, что Леня сбывал хоть кому-то или передавал хоть что-то, у них нет. Еще на стадии следствия мы с адвокатами предложили провести экспертизу на предмет отпечатков пальцев на пакете, найденном в квартире у мамы. Проще простого — отпечатки пальцев Лени — это же дополнительное доказательство Лениной вины! Нам в этом отказали. Конечно, потому что Леня этот пакет в жизни в руках не держал. Хорошо, давайте проверим на полиграфе «дилера» Леню и оперативников. Отказали. «Нет оснований не доверять показаниям свидетелей». Кстати, о показаниях. Показания свидетелей-оперативников совпадают дословно, даже со знаками препинания. На суде же они рассказали интересную информацию о «понятых». Оказывается, они вместе работают уже давно, и понятые уже были понятыми при других следственных действиях». Схема — классическая, детали — стандартны. Полицейские «вдруг» получают «оперативную информацию» о якобы готовящемся преступлении, штатные понятые, которые, как выясняется вскоре, просто неофициально подрабатывают в полиции, свидетели — исключительно сотрудники полиции, реже — гуляющие на свободе реальные наркоманы, которые годами висят у оперов на крючке, отказ проводить элементарные экспертизы, способные опровергнуть версию следствия, шаблонные витиеватые фразы обвинения, за которыми ничего не стоит, — «намеревался», «покушался», «но не довел преступление до конца по не зависящим от него причинам». Изобретательности, чтобы сфабриковать подобное, не надо — достаточно заручиться поддержкой суда. А эта поддержка есть всегда. Потому и стараться особо не стоит, отсюда — абсурдные, повторяющиеся из дела в дело ошибки и ляпы в протоколах, «копирочные» показания полицейских и понятых, суд ведь все равно отправит в колонию — на срок от 8 до 12 лет. Чтобы убедиться в этом, достаточно попасть на два-три таких процесса. «Чудовищно — когда ради «палок», ради отчетности следователи сажают на сроки, сравнимые по срокам с убийством, невиновных людей, не собирая доказательств и подкидывая наркотики людям <…> И пока на свободе те, кто действительно распространяет школьникам наркоту, имеет на этом хороший бизнес, сажают моего брата по наводкам настоящих дилеров, полностью ломая ему жизнь и жизнь всей нашей семьи. Если Леню посадят на 10 лет, а именно это и обещают по этой статье, — это просто убийство. Убийство моего брата, здорового, умного, абсолютно несведущего в тюремных делах 30-летнего человека», — подытоживает Илья Жегулев. Его брат сейчас в столичном СИЗО №4. Его дело вели сотрудники ОМВД по Алексеевскому району, где ожидаемо отказали «Новой» что-либо комментировать. 11 сентября судья Соколова из Останкинского районного суда Москвы, как ожидается, вынесет Леониду приговор. Как рассказал «Новой» адвокат Олег Белов, суд начался в начале августа и шел с явным обвинительным уклоном: очевидные ходатайства защиты отклонялись одно за другим, без каких-либо оснований. «Если ознакомиться с делом, то сразу видна эта чрезвычайная шаблонность по такого рода делам, когда доказательств того, что человек «намеревался» сбыть или продать, нет, свидетелей нет, а есть только одно доказательство — подброшенный наркотик», — отмечает Белов. Родные Жегулева пишут открытое письмо уполномоченному по правам человека в России Татьяне Москальковой и генеральному прокурору Юрию Чайке. Вера Челищева https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/08/31/73659-nas-zabivayut-palkami?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com